Книга Зима на Полынной улице, страница 47 – Денис Лукьянов, Татьяна Лакизюк, Анастасия Райнер, и др.

«Пусть он скажет, что не согласился. Пусть скажет что-то вроде: нет, брат, ты что? Я бы никогда…» – лихорадочно думал Стефан.

— Татьяна… Полюбил я ее сильно. Какое-то наваждение, ей-богу, произошло. Я согласился поменять ребенка, – продолжил Алёкса. – Да и нетрудное это дело было. Тогда все в поле были, а Ванька за Анютою присматривал. Сам еще мальчонка, только вот выхода не было: Катерина побоялась брать дочку в поле – ветер разыгрался в тот день сильный. Бегала туда-сюда: покормит и обратно к работе. Я тогда котенка принес. Ванька игрался с ним во дворе, а Лесовая тем временем детей и подменила. С тех пор все изменилось. Зажили мы хорошо. Нечистики сюда и носу не сували. Тишина и покой. Меня сразу зауважали, думая, что это моя заслуга. С Татьяной поженились. Помогли сельчане нам дом построить…

— Как же Катерина не заметила подмену?

— Чары. Разве Лесовой это сложно?

— Вчера что произошло? – перебил Стефан, не в силах даже смотреть на Алёксу.

— Анюта, то есть дочка Лесовой… Я стал замечать, что с ней не все в порядке. Дух нечистый стал проявляться. Петь начала, но не как все дети лепетала, а чарующе и необычно. Бывало, огоньки в глазах зажигались. Я испугался, брат, что правда вылезет наружу. Не хотел рисковать своим положением и сказал Лесовой, чтобы она забирала Анюту от греха подальше. Она согласилась, потому что подменыши, вырастая, всегда к матерям возвращаются. Это лишь вопрос времени. Договорились выкрасть девочку в Щедрый Вечер, когда сельчане много пьют да веселятся. Я знал, что Анюта, как и любой другой ребенок, захочет поводить хороводы с колядующими. Шкуру медведя отыскал. Лесовая ждала меня за забором в темноте. Я девочку на руки – да и передал матери. Никто не заметил. Такая суматоха была. Послушай, брат…

Стефан резко оборвал Алёксу:

— Не называй меня братом. Я больше никогда тебе руку не подам. Ты нарушил все существующие правила монстрологов. А ведь мы клятву давали служить людям с чистой совестью. Не друг ты мне и не брат. Но теперь я хотя бы понимаю, почему весь снег во дворе Василя-возницы сиял от плакун-травы и петрова креста. Нечистик жила там, везде были ее следы. Вот это поворот! Собирайся! Мы отправляемся на поиски Лесовой и девочки, которую ты забрал от родителей. И в твоих интересах, чтобы она нашлась.

Внезапно набежали тучи и закрыли половину неба. Неподалеку ругались мужики. Алёкса всхлипывал и что-то жалостливое бормотал. Из-за угла сарая выполз Липучка и, сонно покачиваясь, направился к Стефану.

Печь была холодной. Входная дверь слегка покосилась и не закрывалась до конца, поэтому сквозняк хозяйничал в хате и качал пустую колыбель.

— Где она? – спросил Стефан, разглядывая кружки и кувшины на столе. Липучка спрыгнул с его плеч и, принюхиваясь, уткнулся носом в миску с какой-то бурой жижей.

— Откуда мне знать! – огрызнулся Алёкса.

Всю дорогу к хате Лесовой они молчали. В этот раз идти было легче, потому что погода прояснилась и ветер успокоился, а вот внутреннее напряжение между монстрологами, наоборот, накалилось.

— А кто будет знать? Ты же в Каменке живешь! – сказал Стефан и рявкнул на Липучку, который никак не мог оторваться от бурой жижи, резко пахнущей можжевельником. – Что ж ты за дурень такой? Ей-богу, как малое дитя. Не бери в рот, а то издохнешь еще.