Книга Зима на Полынной улице, страница 49 – Денис Лукьянов, Татьяна Лакизюк, Анастасия Райнер, и др.

— Ты такая отважная! Не боишься диких зверей? – улыбнулся Стефан.

— Не боюся, потому что они сами огня боятся, – сказала девочка, нервно перебирая край рубахи.

— Верно. Умница! А как зовут тебя?

— Как я захочу. Я просто мамке говорю, как меня называть. Сегодня я была Бузиной, – хихикнула девочка.

Она опустилась на колени и в большую миску сложила грязные ложки и ножи. Видимо, собиралась помыть их.

— А где же твоя мамка? Нам бы с ней поболтать, – спросил Алёкса.

Бузина, немного поразмыслив, ответила:

— Ушла с сестрой на охоту.

— Пойдем вместе поищем твою маму, – предложил Алёкса, но Бузина замотала головой:

— Заругается мамка. Мне нельзя выходить.

— Добро́, Бузина! Дай нам воды напиться. Устали с дороги. – Алёкса подождал, пока девочка отправится за кружками, и шепнул Стефану: – Хватит беседы вести. Вон видишь покрывало? Запеленаем ее, как младенца, чтоб не брыкалась, на плечо закинем и айда в деревню.

Стефан кивнул и хотел было добавить, что стоит поискать какой-то головной убор для девочки, но внезапно ощутил, как земля ушла из-под ног. К горлу подкатила тошнота, перед глазами запрыгали солнечные зайчики, и уши наконец-то уловили чудесную мелодию. Лесовая запела. Это была все-таки ловушка.

— Ешь, дачушка! Зимою хорошо горячего супа похлебать. Тетерев жирный попался.

Стефан с трудом разлепил глаза. Ярко полыхал огонь. Лесовая гладила Бузину по голове и дула ей в миску. Анюта сидела немного в отдалении и со злостью наблюдала за матерью, а то, случалось, бросала на Алёксу взгляд, полный надежды. Она была в тех же кожушке и валенках, в которых Стефан видел ее в последний раз. Волосы стали грязными и растрепались, а щеки покрылись грязными разводами – Анюта много плакала.

Стефан сидел на земле, оперевшись о холодную стену пещеры. Его руки свободно лежали на бедрах, и все же он не мог пошевелить и пальцем. Тело было обездвижено.

— Эй, ты как? – с трудом произнес Стефан. Он не мог повернуть голову, но слышал Алёксино тяжелое дыхание.

— Жи-жи-живой.

— Дядечки, дядечки, заберите меня домой. Дядечка Алёкса, я хочу к мамке и папке и к дедусе! Я буду послушной теперь. Не буду кошкам хвосты отрубать и стог сена палить не буду, – закричала Анюта и резко подскочила. Миска упала, и суп растекся по земле коричневой лужей.

— Сядь! – рявкнула Лесовая. – Ты и так не будешь. Просто не знала, что со своими чарами делать. Я всему научу.

— Дядечка Алёкса, дядечка, до мамки хочу, – заплакала Анюта.

— Сядь! – скомандовала Лесовая, и Анюта послушно опустилась на корточки, не в силах вымолвить и слово.

Стефан сказал:

— Отдай нам Бузину, и мы уйдем.

Лесовая поднялась на ноги, подошла к Стефану и теперь стояла над ним, грозно возвышаясь:

— Бузину не отдам. Прикипела я к ней. Хоть она и человек, но мы хорошо ладим. И Анюта вам не нужна. Скоро и тело ее станет меняться, и петь она научится. Так что будет у меня теперь две дочери.

Стефан не видел Анюту, но слышал, как она всхлипывала, как пыталась произносить слова, но получалось только жалобное мычание. И сердце заныло от тоски к этому маленькому монстру, несчастному и потерянному.

— Чего тебе надобно? – спросил Алёкса.

Лесовая продолжила говорить, по-прежнему глядя на Стефана своими оранжевыми глазищами:

— Я могла бы уйти со своими дочками так далеко, что вы вовек бы меня не отыскали, но я не хочу покидать этот лес. Тут от сотворения мира жили лесные чудовища. Еще и люди не пришли в эти места, а мы тут уже обитали. Это мой дом. Вот как мы поступим. Вы пойдете в Каменку и убедите сельчан, что я не трогала девочку. Расскажите, что Анюта сбежала и ее забрали путники и увезли далеко на Полесье. И что искать зимой бесполезно, так что лучше подождать весны, а там все и позабудется. Мы уйдем поглубже в лес на время, а ты, Алёкса, живи-поживай со своей женой. Анюту я обучу, станет хорошей лесовой. Будет с добром и к животине, и к птахе, и к растению любому.