Книга Зима на Полынной улице, страница 52 – Денис Лукьянов, Татьяна Лакизюк, Анастасия Райнер, и др.

— Нет, – честно ответил Стефан.

Бузина плакала даже во сне.

Они пришли в Каменку на рассвете. Бузина, постанывая от холода и голода, лежала у Стефана на плече. Он был рад, что сельчане еще не выбрались из своих хат, потому что сил на объяснения больше не было. Он и в дверь Василевой хаты стучал носком сапога.

— Кто там? – спросил Матвей.

— Дрыгвич.

— Гаспадар ученый?

Дверь распахнулась. На пороге стоял Матвей, а из-за его плеча выглядывали Катерина и Василь. Они не спали. Ждали известий. Выглядели уставшими и измученными, но, разглядев монстролога с ношей на руках, оживились.

— Анюта? – вскрикнула Катерина.

— Нет, не она. – Стефан ввалился в хату и посадил Бузину на скамейку, а сам встряхнул ладонями и болезненно застонал. Мышцы охватила сильная судорога.

— Кто же это? – с ужасом в голосе спросил возница.

Стефан развернул одеяло. Бледная, с ввалившимися щечками и синяками под глазами Бузина с опаской поглядывала на людей, а те, как по команде, отступили назад.

— То дочка ваша. Анюта была подменышем.

— Не может быть! – ахнула Катерина и по стене сползла на пол.

И тут Стефан понял, что Бузина была маленькой копией своей матери, даже цвет волос один в один, и курносый нос, и высокий лоб.

Матвей сгорбился, уменьшился ростом и мелко затрясся всем телом.

Василь прочистил горло и хрипло спросил:

— Как зовут тебя, девоч… внученька?

— Лилия, – ответила девочка и залилась горькими слезами.

Напрасно Стефан думал, что тут же отправится обратно в лес. Он, сам того не желая, провалился в какое-то забытье. Охваченный усталостью мозг рисовал страшные картины: как Лесовая вернулась за девочкой, как одурманила сельчан и сожгла дом старосты. И как после этого предателя Алёксу закидали камнями. Сквозь тревожный сон он слышал плач Лилии и ласковое пение Катерины, чувствовал приятный аромат еды и резкий запах дыма.

Стефан проснулся после обеда. Он спал на кровати в чистой и прохладной горнице, укрытый пуховым одеялом. В маленькое окошко ярко светило солнце.

— Ох, черт! Алёкса! – спохватился Стефан и, ища сапоги, выбежал в большую комнату с печью.

Катерина сидела на скамейке и чистила картошку, сбрасывая ленточки кожуры в корзину. Хмурая Лилия пряталась под столом и гладила кошку.

— Как она? – спросил Стефан и зачерпнул кружку холодной воды из ведра.

— Ничего. Грустит и не шибко хочет разговаривать. Но не ругается, и не дерется, и не кусается, – с грустью улыбнулась Катерина. – Непривычно после… Мне бы поговорить с вами, гаспадар ученый. Это точно она…

— Точно. Обязательно поговорим, но мне еще в лес нужно. Где мои сапоги?

— А вон они на печи. Высушила я их хорошенько. А вон сумка ваша и кожух. Хоть поешьте. Куда же вы? Хоть хлеба краюху возьмите. Пекла сегодня.

— Спасибо, Катерина! Глаз не спускайте с девочки! – Стефан откинул чистый рушник на столе, схватил целый каравай хлеба и, выскользнув из дома, направился в сторону леса.

В пещере было темно, холодно и пусто.

— Алёкса? Тут есть кто? – Стефан бросил вопрос во мрак. Мрак не ответил.

Он заметил крохотный красный глаз-уголек в кострище. Опустился на колени и принялся дуть. Затем отыскал несколько тоненьких веточек и разжег огонь. Волны света побежали по стенам и потолку, и тогда Стефан увидел Липучку. Он сидел на столе и обиженно кривил губы. Рядом с ним лежала сеть.