Книга Наличники, страница 26 – Юлия Шляпникова

— Поэтому она хотела, чтобы мы получили образование. Считала, что уж с ним мы не пропадем.

Лидия вздохнула. Работа учительницей тоже была не сахар.

— Если бы еще ее мать была другая, то и тогда могла выучиться. А мамка про нее слова доброго не говорила.

— Помнишь, когда ее хоронили, мамка на могиле принялась танцевать? – вдруг добавила Евгения. – Они обе хороши были.

— Если тебя не любят, то чем ты будешь отвечать?

— Мамка же даже ходила к своей тетке и спрашивала, точно ли она родная у родителей, – закивала Евгения. – Так переживала.

— Конечно, родная. Только если тебя не научили любить, то и ты никого любить не будешь.

— Бабушка Авдотья росла с мачехой, так что неудивительно.

— Мачеха добра, да не мать родна, – вздохнула Лидия и отрезала еще кусочек торта, погладив Аню по руке. А Мисти, забравшаяся к девушке на колени, довольно замурлыкала.

В итоге Аня решила у них заночевать. Карамелька уже не первый раз оставалась одна, еды у нее было достаточно, так что и переживать не стоило.

Аня сидела у окна в сад и пила горячий чай. Небо в Джукетау отличалось от того, что в Городе, – ясно-синее, темное и густое, низкое и по-настоящему зимнее. Засыпанные снегом плодовые деревья спали до весны, позади на соседнем доме свисала снежная шапка, того и гляди готовая упасть под окна. Соседи с этой стороны дома редко зажигали свет – только ночник, ведь комната, выходящая на их сторону, была спальней. Сейчас тусклый огонек светил Ане, как маяк.

За домом тетушек горел фонарь – одинокий в ночи, каждодневный спутник в бессонных бдениях, вечный страж переулка. Сначала он светил ее бабушке в такие же бессонные ночи, а теперь – Ане, когда она оставалась ночевать в доме и не могла уснуть от обуревающих ее мыслей.

В Городе такой тишины и уюта не было. Там даже глубокой ночью шумели машины, неслись в другие края поезда, кричала посреди самого сонного часа молодежь на улице. А небо над головой даже зимой было грязно-серо-коричневым и засвеченным. Тоска, да и только.

То ли дело ясные морозные звезды Джукетау, низкие тучи, кипенная белизна снега в саду. Самое дорогое и ценное, особенно для того, кто страдает бессонницей и долгие часы проводит за сидением у окна.

Горячий чай в любимой толстостенной кружке грел руки, а Аня вспоминала жаркое, душное, плавящееся лето в каменном Городе. За окном временами задувал ветер, бросая снег прямо в окно, а у нее перед глазами качались ветви липы и плыл ее мягкий, нежный запах. Всего лишь чай в глубине зимы – а сколько воспоминаний!

Прикрыв глаза, она вдохнула полной грудью аромат и снова очутилась на городской улице. В наушниках шуршала знакомая песня, по асфальту, разогретому словно в печи, мелькали машины, с цветущих лип на тротуар падали семена, а шелковая юбка вилась вокруг щиколоток. Капелька пота стекла по позвоночнику, и захотелось срочно оказаться где-то у воды, чтобы смыть эту липкость. Но Аня продолжала плыть в душном мареве июля, ощущая пальцами слишком легкое дуновение ветра. Блики от застекленных зданий плыли по старинным особнякам через дорогу и слепили прохожих, когда кто-то в домах открывал окна. Но даже настежь распахнутые, они не спасали от июльского жара.

Чай остыл, поняла Аня, когда сонно дернулась и плеснула его на себя. Сказка закончилась, июль тоже. За окном декабрь, а ей пора спать.