Книга Бывает и хуже? Том 7, страница 102 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— А что за кандидатская у Артёмушки? — усмехнулся я.

— Вот тут начинается самое интересное! — довольно воскликнул Щербаков. — Тема диссертации была по фитоадаптогенам. Защищался в Москве, в институте, в котором ни до, ни после ничем серьёзным не отметился. Диссертация была так себе, я проверил. Куча общих мест, ссылок на самого себя и на трёх «коллег по сообществу», экспериментальная часть на двадцати крысах. Тридцать страниц чистой воды. Защитился он, конечно, но…

— Но? — поторопил я Даниила.

Интересно же!

— Но после защиты его дальше никуда не пустили, — закончил собеседник. — Я нашёл следы двух заявок, одна в РАН, на конкурс молодых учёных, по тому же фитоадаптогенному направлению. Туда его не приняли. Вторая на грант от Минздрава, тоже мимо. Рецензии я не достал, но в одной открытой переписке на форуме фармакологов лет восемь назад его фамилия мелькала с пометкой «псевдонаучные построения, рекомендую не пропускать». Как-то так.

— Понятно, — протянул я.

— И вот после этого, видимо, Артём Викторович решил, что научное сообщество его недооценивает, и пошёл работать в коммерцию, — заключил Щербаков. — Зарегистрировал ООО, нашёл инвестора. Тот, кстати, тоже фигура любопытная, но это не важно. Запатентовал наш Артёмушка состав и начал клепать Витавиан. Сертификат соответствия, никаких клинических испытаний. И мама-чиновница, которая по всей области через подведомственные ей программы пропихивает этот Витавиан.

Что-то подобное я и подозревал. А теперь картина окончательно начала складываться воедино.

Мать, которая прикрывает сына-неудачника. Ну конечно. Нет, деньги ей всё равно наверняка за это капают. Но всё-таки основная мотивация — помочь своему Артёмушке.

Что у меня за эра разборок матерей и их сыновей началась в жизни?

— Что у тебя по материалам сейчас? — спросил я.

— У меня сводка по диссертации, выписка из ЕГРЮЛ, цепочка от Артёма к матери, скриншоты её рабочих выступлений с упоминанием «отечественных биодобавок», — перечислил Щербаков. — Если хочешь, к утру понедельника статья будет на сайте.

— Нет, подожди, — ответил я. — Пока что ничего не выпускай.

— Почему? — удивился Даниил. — Такой скандал будет!

— Я ещё не продумал следующие шаги, — ответил я. — Опубликуешь всё это, а они как-то отмажутся. И дальше будет уже сложнее вывести их на чистую воду. Так что пока подожди с этим, мне надо подумать.

— Понял, — без возражений согласился Даниил. — Тогда буду ждать команды.

— Спасибо, — ответил я. — Ты выручил!

— Теперь в расчёте, — весело отозвался тот и положил трубку.

Ага, сын, значит. Неоценённый научным сообществом. И его мать, у которой одна боль на всю жизнь: «моего ребёнка обидели». В принципе, мотивация Коршуновой теперь становилась понятна. Если её прижать аккуратно, без публичного унижения сына, она, может быть, и согласится сбавить обороты.

Но всё это надо тщательно обдумать и обсудить с Кречетовым.

А пока что я закончил дела и решил сходить к бабе Дуне. Давненько я у неё не был, а ведь так и не знал, помирились они с Варей или нет.

Добрался до дома минут за тридцать, постучал в дверь.

— Входи! — раздался голос старушки.

Я вошёл внутрь. Сама баба Дуня что-то готовила у печи, а Варя сидела у окна с какой-то книгой.

— Рад видеть вас, — улыбнулся я. — В полном составе.