Книга Бывает и хуже? Том 7, страница 104 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Старушка незаметно мне подмигнула. Она мой план вмиг раскусила и очень была мне за это благодарна.

Закончив занятие, я взял подаренный мешочек с иван-чаем и вышел на улицу. И вскоре меня догнала Варя.

— Саша! А меня там правда будут слушать? — сбиваясь, спросила она.

— Будут, — кивнул я. — Только тему нужно подготовить хорошо и заранее материалы на согласование отдать. Возьмёшься?

— Возьмусь, — ответила Варя. — А то уже с ума сойду скоро от скуки! Кстати, хотела тебе сказать. Твоей праны внутренней как будто бы гораздо больше стало. Молодец ты.

Я и сам чувствовал, что прана росла с каждым днём. Будь я в своём мире, уже наверняка был бы на четвёртой ступени. Но в этом мире ступени работали не так, я убедился в этом очень давно.

Варя не знала, что именно такое моя «прана». И толковала это по-своему. Но её слова было приятно слышать.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Тогда за выходные набросай материал, в понедельник прямо мне в кабинет принеси.

— Хорошо, — и девушка бегом вернулась домой.

Я посмотрел ей вслед. Ненадолго я ей помог, но всё-таки для Вари нужно более подходящее занятие. И пока что я не знал какое.

После бабы Дуни отправился домой. Насыщенный день, надо было хорошенько отдохнуть.

Утром я вышел на работу и почти сразу заметил впереди знакомую парочку. Алевтину Романовну и Илью. Они шли вместе на работу, причём Бумагина-старшая что-то непрерывно говорила, а Бумагин-младший понуро кивал.

Я быстрым шагом догнал их.

— Мусик мой, я уверена, что это всё оттого, что ты не ешь нормально, — щебетала Алевтина Романовна. — Сколько тебе можно объяснять, что желудок — это не игрушка! Особенно для гастроэнтеролога. Стыдно даже…

— Доброе утро, — привлёк я их внимание.

— Александр Александрович! — радостно воскликнула женщина. — Какая удача! Скажите моему жеребёночку, разве можно на завтрак пить один кофе? Я ему овсянку сварила, котлеты разогрела, а он даже не притронулся. Илюшенька меня совсем не слушает.

Бумагин шёл, отвернувшись. Представляю, как ему сейчас стыдно.

— Алевтина Романовна, — спокойно сказал я. — Илья гастроэнтеролог. Он лучше всех в этом городе знает, что и когда ему есть. Если он сегодня выбрал кофе, значит, он сегодня выбрал кофе. Это решение взрослого человека, и он имеет на него право.

Алевтина Романовна растерянно моргнула. Она рассчитывала, что я её поддержу? Ну уж нет, я за справедливость. Тем более я уже договорился с Бумагиным, что помогу ему наладить отношения с матерью.

— Я же мать, я лучше знаю! — возразила она.

— Вы мать, но Илья Андреевич — не ребёнок, — заметил я. — Двадцать семь лет, профильный специалист. Он давно сам способен принимать решения по своему рациону.

— Но он плохо питается, — стояла на своём Бумагина старшая.

— А ваша забота, я уверен, выражается не в том, чтобы стоять над ним с тарелкой, — продолжил я. — Она выражается в том, чтобы доверять ему.

Алевтина Романовна открыла рот. А я аккуратно направил прану в её сторону. Праной невозможно было разобраться с психологией. Однако уровень тревожности я всё же понизить смог.

Одновременно выразительно посмотрел на Илью. Без его участия такие разговоры ничего не решат.

— Вот именно, мама, я сам могу решить за себя, — он приободрился за счёт моих слов. — Так что прекращай, пожалуйста.