Книга Чокнуться можно! Том 3, страница 33 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

/Навык «Направленная беседа» активен. Дерево вероятностей построено/

/Вариант 1: принять предложение для вида — 34% успеха, риск разоблачения/

/Вариант 2: жёстко отказать — 71%, риск эскалации/

/Вариант 3: сместить тему на мотив — 88%, выход на признание/

Очевидно, стоит выбирать третий вариант. Нужно идти до конца!

— Евгений Михайлович, а если бы я был сейчас на месте Капитанова, вы бы и меня столкнули с должности? Кстати… — я усмехнулся. — В моих картах вы тоже нагадили. И нехило. Непохоже, что вы планировали забрать меня с собой. Вы это только сейчас, на ходу придумали.

Сафонов явно понял, что я возвращаю разговор туда, откуда он его изо всех сил пытался увести.

— Нет, я бы с вами так не поступил. А карты… Доктор Астахов, ну поймите же меня правильно. Я действовал быстро, даже не смотрел, чьи там имена. Так к чему вы вообще…

— Допустим, — перебил его я. — Тогда скажите, какую должность вы мне предлагаете?

Совмещу сразу два варианта направленной беседы. Увеличу шанс. Нужно его запутать.

— Старший врач психиатрического отделения областной больницы. Ставка плюс полторы доплаты. Работа на кафедре, если захотите. Жильё служебное вам предоставят. Возможно, даже в центре города. Полгода — и вы забудете, что такое Тиховолжск.

Звучало, надо признать, заманчиво. Если бы я был тем, за кого он меня принимает — молодым честолюбивым доктором, которого жмёт провинция — я бы, может, и задумался.

Но я не такой человек.

Я хочу остаться в этом городе. Здесь мои места силы. Знакомые и друзья. Здесь Лена врастает корнями в свою новую работу. И главное, здесь — поликлиника, в которой меня уже знают пациенты. Тысячи привязок, которые в Саратове придётся выстраивать заново — а у меня нет ни лишнего времени, ни ресурса на такие траты.

И, что важнее всего: я не торгую людьми. Тем более — Капитановым, который, при всех его недостатках, мне доверился.

— Евгений Михайлович, — мягко сказал я. — Спасибо вам. Честно. Предложение приличное. Но я откажусь.

— П-подумайте сутки! — запаниковал он.

— Не нужно. Я уже подумал.

— Тогда что вы хотите?

Хороший вопрос. Деловой. Сафонов перешёл в режим, в котором он работал лучше всего — переговоры.

— Хочу, чтобы вы зашли сейчас к Володину, — ровно сказал я. — И написали заявление на увольнение по собственному желанию. Без лишнего шума. Уезжайте в свой Саратов, устраивайтесь там. Если сможете, конечно. Но что-то мне подсказывает, что вас там не примут, ведь план, который вы так долго строили, я всё равно разрушу, — я выдержал паузу. — Всё это время я записывал вас на диктофон, — достал из кармана телефон и показал, что веду запись. — Если прямо сейчас пойдёте к главному врачу и возьмёте вину на себя, я удалю эту запись у вас на глазах. Не стану сообщать в полицию.

Вот и всё. Это был мой последний удар.

Сафонов молчал. Его левый глаз начал судорожно дёргаться.

— Капитанов сегодня вечером сядет восстанавливать карты. С моей помощью и с помощью айтишников. И вы ему перед уходом передадите все пароли, все доступы и личное письменное объяснение, что произошёл технический сбой. Чтобы у проверки не было лишних вопросов.

— Вы понимаете, что после такого я в Тиховолжск больше никогда не вернусь? — прошептал он.

— Понимаю. И, признаться, не очень расстроюсь, — усмехнулся я.