Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 19 – Лира Велена

Широкое лицо Полозова оставалось каменным, но его веки дрогнули, совершив едва заметное, быстрое движение. Он промолчал, лишь кивнув, будто соглашаясь с формальностью.

Аким медленно поднял руку. Почти незаметный жест, но он перерезал воздух, как нож. Все внимание мгновенно коллапсировало к нему.

— Углубление в операционные детали не является целью сегодняшнего собрания, — произнес он сухо. — Цель — констатация. Василина Русанова — бенефициар и стратегический партнер. Ее доступ к информации санкционирован мной. Ее вопросы обретают вес. Ваша задача — давать на них ответы. Исчерпывающие. И по существу. Всё, — нейтрально закрыл тему.

Отодвинув кресло, он поднялся во весь рост. Вместе с ним, как по невидимой нити, поднялись все остальные. Дарий встал последним, с той же небрежной легкостью, с какой и сел, его взгляд на мгновение задержался на мне — оценивающий, с новой долей любопытства. Я снова опустила глаза, сделав вид, что проверяю что-то на своем планшете.

— Совещание окончено, — заключил Аким.

Совет директоров начал расходиться, тихо переговариваясь. Две группы — «сатаровцы» и «русановцы» — все еще были различимы, как два разных химических элемента, еще не вступивших в окончательную реакцию.

Я поймала взгляд одного из них — старого главного инженера «Русанов Логистик», Семена Игнатьевича. Он не кивнул. Он лишь прикрыл глаза на долю секунды, медленно, как человек, принимающий неизбежное.

Мимолётный жест был понятнее любой речи: «Мы с тобой. Не подведи». Груз ответственности осел на плечах титановой тяжестью.

Я увидела, как Калибровский встал, готовый следовать за мной. Но, сделав шаг к выходу, я увидела, что к нам направляется один из ассистентов Акима — молодой человек с абсолютно пустым лицом.

— Василина Багировна, — окликнул он бесстрастно, почти не шевеля губами. — Аким Артурович просит вас в его кабинет. Прямо сейчас, — добавил с нажимом.

Он не смотрел на Эдуарда Викторовича, но смысл был очевиден: приглашение распространялось только на меня.

Я кивнула, ощутив внезапный спазм в желудке. Это был неизбежный разговор. Разговор о границах, об уроках, о его правилах. И о моём новом спутнике.

— Эдуард Викторович, подождите меня в машине, — обратилась я к нему, бросив короткий взгляд. — Я скоро.

Тот молча кивнул, без вопросов, и двинулся к выходу.

Я же, выпрямив спину, старалась не смотреть в сторону, где неспешно покидал зал Дарий. Он как раз проходил мимо Эдуарда Викторовича, и я уловила обрывок его низкого, будто бы невзначай брошенного в пространство комментария: «Бодрячком, Сухарь...».

Слова были обращены, казалось, в пустоту. Но Калибровский, уже стоявший в дверях, замер на микросекунду.

Дарий шагнул в коридор, не обернувшись. Следом за ним Эдуард Викторович.

А у меня под ребрами ожил холод. Между ними существовала история, и явно не простая. История, которая связывала их сильнее, чем казалось на первый взгляд.

С этими хаотичными мыслями я направилась к лифтам, ведущим в самое сердце империи Акима Сатарова.

Ассистент провел меня в кабинет Акима не через общий коридор, а по скрытой галерее, окна которой выходили на другую часть города.

На этот раз я оказалась совсем в другом кабинете, контрастно отличавшемся от прежнего помещения.

Я словно попала в хрустальный шар на вершине мира. Стены от пола до потолка — сплошное, идеально прозрачное стекло, открывающее панораму всего города, лежащего у ног.