Книга Повелитель стали, страница 177 – Рейчел Шнайдер

Оливия берет другой бокал и наливает в него белого вина.

— Я предпочитаю более мягкие и сбалансированные напитки, – замечает она, протянув мне его. – Попробуй вот это.

Я делаю глоток, совсем маленький, и согласно хмыкаю.

— Все еще не очень, но уже лучше, – соглашаюсь я.

Моя откровенность вызывает у Оливии улыбку.

— Что до меня, то я особо не пью.

— Это потому, что стоит тебе выпить больше одного бокала, как ты начинаешь раздеваться, – говорит Уэллс.

Она шлепает его тыльной стороной ладони, затем машет ею над столом.

— Давайте поедим.

При виде дымящейся еды у меня текут слюнки. Экер отрезает кусок утки и кладет его на мою тарелку, и я не могу отрицать, что это немного сглаживает мое раздражение по отношению к нему, за которое я продолжаю цепляться.

Мы уплетаем еду за обе щеки под аккомпанемент звяканья столовых приборов о фарфоровые тарелки.

— Все очень вкусно, – говорю я, держа в руке вилку со стручковой фасолью. – Эти штуки так и выращивают зелеными?

Оливия улыбается моему вопросу.

— Обычно да. А что?

Я кладу их в рот, смакуя вкус, и качаю головой.

— В Элэхе трудно раздобыть свежие овощи и фрукты, – объясняю я. – В основном там едят сушеные.

Следует неловкая пауза, Оливия и Уэллс вопросительно смотрят на Экера, но об этом быстро забывают, когда разговор переходит на другие темы, такие как заказы, над которыми сейчас работает Уэллс, и аптекарский огород Оливии. Они расспрашивают Экера о его путешествиях до того, как он отправился на мои поиски после Рынка. Я никогда не расспрашивала его об этом, но его ответ короток:

— Я провел весну в Страу.

Этого достаточно, чтобы удовлетворить их любопытство, и они переходят к более интересной теме, а именно – к необычной частоте и силе летних гроз. Я наблюдаю за тем, как они непринужденно общаются, и чувствую, что мне не хватает поддержки друзей. Поддержка со стороны Кея или, черт возьми, Мессера в виде долбаной птицы была бы мне сейчас очень кстати.

Я ожидаю паузы в их разговоре, чтобы наконец задать свой вопрос:

— Откуда вы все знаете друг друга?

Экер и Уэллс сдержанно переглядываются, но Экер отвечает:

— Уэллс был одним из тех пятерых.

Я перевожу взгляд обратно на Уэллса, и меня осеняет.

Кажется, он слегка удивлен откровенным ответом Экера, но скрывает это за любезной улыбкой.

— Я спас ему жизнь.

— Чушь собачья, – фыркает Экер. – Это я спас ему жизнь.

Они спорят о том, кто прав, а кто нет, и Оливия устремляет на меня взгляд, красноречиво подводящий итог их пререканиям: ничего не поделаешь, мужчины есть мужчины. Только после окончания ужина, когда тарелки пустеют, разговор заходит обо мне.

— Итак, Джови, – начинает Уэллс, обвив рукой спинку стула жены, – как у тебя идут дела с тех пор, как ты приехала во дворец?

Я тереблю ножку бокала.

— Ну, – говорю я, глядя на Экера, который расслабленно сидит, откинувшись на спинку стула и положив лодыжку на колено. – Тут многое по-другому, как и должно быть на суше.

— Я думаю, это что-то вроде культурного шока, – предполагает Оливия, прижимаясь к Уэллсу.

Я наклоняю голову.

— Это мягко сказано.

— Прием, который ей оказали, отнюдь не помог делу, – говорит Экер.

Уэллс небрежно машет рукой.

— Твой отец приказал изловить всех зачинщиков. Теперь они висят на стене дворца, так что вряд ли появятся еще какие-то проблемы с противниками приезда Джови.