Книга Повелитель стали, страница 58 – Рейчел Шнайдер

Это был хороший день. Я помню, что была тогда счастлива. Нет, не счастлива, а… довольна.

Но все изменилось, когда он коснулся моей руки. В животе все сжалось, пока мы смотрели, как солнце опускается все ниже и ниже за горизонт. Теперь я видела Кея… в другом свете. Его волосы, щеки, нос и губы – на них было так приятно смотреть. Я попыталась не пялиться, но не смогла. Он заметил, что я украдкой поглядываю на него, и не стал скрывать улыбку, тронувшую его губы.

И поцеловал меня. Просто легонько коснулся губами уголка моих губ – настолько целомудренно, насколько это вообще возможно.

До этого я рисовала только природу и какие-то случайные предметы, но людей – никогда, ибо меня пугали сложные пропорции человеческих лиц и те эмоции, которые они могут выражать, но после того дня я была полна решимости разобраться в том, как это делать.

Штрихи были слишком толстыми, безжизненными, брови получались чересчур широкими, а глаза – маленькими. Я провожу пальцами по этому скверному рисунку, и мне тошно от того, что на него падают слезы и размазывают древесный уголь.

Впервые с семилетнего возраста я плачу, плачу, плачу и не могу остановиться.

Наступил день Церемонии Сопряжения. Мне стоило бы готовиться к нему. Стараться как можно лучше уложить волосы, нанести тушь на ресницы и попутно справляться с мандражом. Но вместо этого я наблюдаю за тем, как другой мужчина играет с кинжалом.

Экер лежит на полу рядом с кроватью, подложив согнутую руку под голову и глядя на клинок, вращающийся и балансирующий на среднем пальце. Это противоречит логике – клинок вращается, стоя вертикально, но его острие почему-то не протыкает подушечку его пальца.

Он уже был рядом, когда я проснулась несколько часов назад, и с тех пор мы лежим в тишине – он показывает фокусы с кинжалом, а я просматриваю рисунки в альбомах. Большая их часть просто ужасна, но некоторые удивляют меня.

Но не тот, на который я смотрю сейчас. Я попыталась перерисовать животное из учебника – это была лошадь – и, похоже, добавила ей еще одну ногу.

Я захлопываю альбом и обращаю внимание на Экера.

— А какой у тебя дар?

Он поднимает на меня глаза, но кинжал продолжает вращаться на его пальце.

— Я из тех, кого называют элементалями. Элементали бывают разных видов. Я умею управлять металлами. Чугуном, сталью, медью. – Он подбрасывает клинок и ловит его, затем протягивает мне.

Я беру его, провожу большим пальцем по лезвию и царапаюсь. Его губы трогает кривая улыбка.

Слизав кровь с подушечки большого пальца, я пристально смотрю на него. Он молодец, что все утро вел себя нормально, а не как высокомерный засранец. Не стоит сейчас все портить. Его улыбка становится шире, словно вторя моим размышлениям.

— Расскажи мне. – Я провожу пальцем по букве, вырезанной на рукоятке кинжала. Я смотрю на него и набираюсь смелости от искренности в его глазах. – Расскажи мне все, что только можешь.

Он кивает и устремляет взгляд в потолок.

— Твоя семья гостила у моей в Кенте, когда ты пропала. Мы остановились в нашем домике на южном берегу океана, и тебя не было в постели, когда твоя мать пошла нас будить. Обыскав весь берег и окрестные леса, они заподозрили, что ты тайком отправилась исследовать океан. – Между его бровями пролегает тревожная складка.