Книга Гостиница, страница 88 – Кит Даффилд

Кроме того, сомневаюсь, что здесь виноват персонал гостиницы. Если это какой-то великий заговор, тогда, скорее, ответственность нужно возлагать на Флетчера Рена, парня из «Смол-ток». Он богат, влиятелен, и у него уже есть мои данные. Такие случаи не редкость: клиенты постоянно судятся с большими компаниями за вторжение в частную жизнь. Вполне логично будет задаться вопросом: а не он ли за всем этим стоит? И нет ли у него какого-то скрытого мотива?

Перекатываюсь на другой бок; рука, на которой я лежала, совсем затекла. Встаю и начинаю разминать ее, оглядывая номер. Кругом бардак. Вчера, когда мы легли, я была пьяна в стельку, и теперь повсюду валяются телефонные зарядки, косметика и всякая мелочь. Наш чемодан так и стоит открытым с тех пор, как Джей второпях одевался, а на полу рядом печально валяется его новая кожаная куртка.

Я поднимаю ее и подношу к лицу, с наслаждением вдыхая землистый аромат. Эту куртку я купила Джеймсу в подарок на свадьбу, но оказалось, что подарком она стала больше для меня самой. Джей ее почти не носил, и потому она пахнет не им, а только кожей и дешевыми молниями, и этот запах моментально отправляет меня в прошедшие деньки.

Вечер пятницы. Распахивается дверь, входит отец. Всю неделю он колесил по городам и весям, продавая посудомойки и обогреватели добрым жителям Британии. Трудился не покладая рук, чтобы прокормить семью. В коридоре он хватает меня на руки первой – я ведь его любимица – и крепко-крепко прижимает к груди. От его коричневой куртки пахнет латунью и коровьей кожей, и все мое тело поет, а щеки болят, потому что я улыбаюсь до ушей. В моей жизни не было ничего счастливее этих моментов, когда я оказывалась в теплых, уютных папиных объятиях. Я знала сердцем, что в них – мое надежное убежище и что он никому не позволит меня обидеть.

На самом деле большую часть времени папа не работал. Мы, дети, понятия не имели, что, когда отец появлялся на пороге с пакетами, набитыми попкорном, шоколадками и дисками с видеоиграми, он почти всегда возвращался к нам из дома своей второй семьи или приезжал после трехдневного загула в каком-нибудь богом забытом уголке страны, где он ухлестывал за женщинами и проигрывал наши сбережения.

Пока мы были маленькими, мама заботилась о том, чтобы мы не узнали правды, и для нас Томми Вейкфилд был непогрешим. Ему ничего не стоило казаться героем в глазах детей. А вот она смотрела на него совсем по-другому.

Разводились они кошмарно. Однажды ночью, когда я приехала домой из университета на Рождество, устроили страшный скандал прямо на улице. Помню, как в домах вдоль дороги включался свет и соседи выглядывали из окон. Какой же был позор!

После этого о грехах папаши узнали все, потому что мама орала на всю улицу. Это стало преследовать нас, как проклятие. В закусочной, где продавали рыбу и чипсы, и в местном пабе люди шушукались у нас за спиной, обсуждая, как Дебора и Томми Вейкфилд крыли друг друга последними словами прямо у себя на крыльце, ни стыда у них, ни совести. Это были обычные грязные сплетни, но мне хотелось провалиться сквозь землю. Годами я мечтала найти мужчину, похожего на отца, – веселого, общительного, компанейского, – но мечте быстро пришел конец. Я поняла, что у такого характера есть своя цена. И цена немалая. Тогда я решила, что заведу семью с обычным, надежным парнем, который любит футбол, имеет постоянную работу, не играет на пианино, не отращивает волосы и не ездит на мотоцикле. Может быть, даже таким, кому немного помогают родители, чтобы нам жилось легче. И когда я случайно встретила Джеймса в том грязном лондонском клубе, когда мы оба уже окосели от коктейлей с энергетиком, я сразу поняла, что он тот самый парень. Конечно, его богатенькие, высокомерные друзья обращались со мной как с морским ежом (а я быстро заметила, что, несмотря на такую компанию, у Джея в кармане ветер свищет), однако я решила терпеть в обмен на то, что он меня не предаст и что с ним мне будет спокойно и просто. С ним будет нормально. Таковы были условия сделки.