Книга Смерть идеальной женушки, страница 10 – Мэрион Чесни Гиббонс

— В смысле, такой красивый, загорелый? Это Джон.

— А чем он занимается?

— Он биржевой маклер. Очень успешный.

— Яппи, значит? Как-то он староват для молодого и перспективного.

— Хэмиш, вот бы не подумала, что ты что-то имеешь против яппи. Ну да, он не слишком молод, ему тридцать.

— Почти как мне, – сухо заметил Хэмиш.

— Так вот, он очень трудолюбивый и амбициозный. Купил шикарный коттедж в Глостере, чтобы ездить на выходные, хочет и меня туда отвезти, когда я вернусь в город в сентябре. Я хожу на курсы пользования компьютером. Осенью опять начнутся занятия.

— И ты в него влюблена, – прямо сказал Хэмиш.

Присцилла зарделась:

— Не знаю. Наверное.

На миг Хэмиш был готов ее ударить. Скажи она «да», его надеждам пришел бы конец, и понемногу он смирился бы со своим положением. Но Хэмиш знал, что влюбленные не сомневаются в том, что влюблены, и мысленно проклинал ее за то, что она, сама того не зная, дразнила его надеждой. Он не мог на нее претендовать. Для Присциллы он был просто другом, вот и все.

Присцилла сменила тему:

— А я думала, после истории в Кроэне ты точно получишь повышение.

— Я же тебе говорил, я не хочу повышения. Мне здесь очень хорошо.

— Хэмиш, мне кажется, когда мужчина не хочет строить карьеру, это признак некоторой… инфантильности.

— А вы-то, мисс Халбертон-Смайт, просто сама амбициозность! Или вы барышня старомодная, ваша главная амбиция – найти супруга, у которого будут свои?

— Какой противный чай, – сказала Присцилла. – И ты противный. Обычно ты такой приветливый, такой милый.

— Присцилла, ты меня с-с-сейчас назвала инфантильным разгильдяем и теперь хочешь, чтобы я вел с-с-себя мило?

— Да, ты прав. – Она коснулась рукава его джемпера. – Прости, Хэмиш. Давай начнем сначала. Я только пришла, ты налил мне отвара из опилок, мы обсуждаем Томасов.

Хэмиш широко улыбнулся, чувствуя внезапное облегчение. Он очень дорожил своей обычной веселой дружбой с Присциллой и не хотел ее терять.

Присцилла улыбнулась в ответ, а потом вздохнула. Хэмиш был высокий, тощий и нескладный, и целеустремленности ему недоставало. Но, когда он улыбался и щурил карие глаза, казалось, что он часть старого, невинного мира, о котором Джон Берлингтон ничего не знал и где был совершенно чужим.

— Так вот насчет Томасов, – сказала она. – У жены прямо замечательная способность устраивать так, чтобы все всё делали за нее. По-моему, у них уже половина деревни побывала: кто еду принес, кто починил что-нибудь.

— А откуда они?

— Из Эджвера. Это север Лондона.

— В Лондоне работы хватает, – сказал Хэмиш, – не то что на севере Англии. Странно, почему он на пособии?

— Может, не всегда так было. Может, он бросил работу, чтобы сюда приехать, а здесь начал получать пособие. А что ты ими так интересуешься?

— Есть у меня нехорошее предчувствие, что от них нужно ждать беды, – медленно произнес Хэмиш.

В кухонную дверь постучали, и Хэмиш отворил ее. На пороге стоял Джон Берлингтон.

— А Присцилла здесь? – спросил он. – Я видел ее машину.

— Я здесь! – воскликнула Присцилла, вскочив на ноги.

Она представила их друг другу. Обаятельное лицо Джона Берлингтона озарилось приветливой улыбкой.

— Давно тебя не видел, Цилла, – сказал он. – Все тебя ждут.

Присцилла ушла с Джоном. Хэмиш побрел в кабинет и начал бесцельно брать в руки какие-то бланки и снова класть на место. Цилла! Ну и прозвище. Он услышал, как снаружи смеются, как Джон Берлингтон сказал: