Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 104 – Елена Михалкова

* * *

— Если вы меня слышите… Пожалуйста, спасите нас. Мы сидим в подвале, нас тут трое: Гена, Макар и я. Меня зовут Саня Симонцев, мне тринадцать лет. Макару – четырнадцать, Гене – пятнадцать. Его фамилия Рудной, Геннадий Рудной. Он жил в селе Бережковое. Моя мама – Марина Симонцева, папа – Андрей, а бабушка – Нина Аркадьевна, мы живем на улице Максимова, дом тринадцать, строение три, квартира двадцать восемь. Найдите их, пожалуйста. Нас тут бьют и скоро могут совсем убить. Если вы меня слышите…

* * *

— Когда вырасту, хочу, чтобы у меня был такой кореш, как Генка, – сказал Макар.

Рудной дежурил, а они болтали о том, что станут делать, выйдя отсюда.

Как-то само собой утвердилось, что это обязательно случится, просто не скоро. Все трое часто фантазировали об этом отдаленном будущем. Генка с уверенностью говорил, что уедет в город. «Там хорошо – сам себе хозяин. А на земле пахать… Ну нафиг. Напахался уже». Илюшин вдохновенно обсуждал тачки, которые купит неизвестно с каких денег. Симонцев слушал. Все его мечты заканчивались на том, что он выходит из этого дома и стоит почему-то босиком на пыльной грунтовой дороге. А вокруг лето, Чума с Кабаном исчезли навсегда, и он просто ждет неизвестно чего, перед тем как пойти в любую сторону. Это мгновение – за миг до выбора, до первого шага – было наполнено счастьем, которое он не мог описать. И не видел смысла.

Саня приподнялся и поправил сбившуюся складку. На пол стаскивали одеяла со всех коек, ложились голова к голове и рассматривали потолок. Илюшин пообещал нацарапать на нем солнце, но, когда уломал Рудного подержать его на плечах, вместо солнца получилась странная фигура, напоминавшая дерево с пышной кроной. Постановили считать, что это атомный гриб.

— Кореш типа Гены? Шутишь?

— Ни разу. Сам подумай: он здоровый, сильный, не особо умный… И делает все, как я скажу! – Илюшин негромко засмеялся. – Плохо, что ли? Его малость поднатаскать – и готовый телохранитель.

Теперь уже засмеялся Саня:

— Энд а-а-а-а-ай вил олвейз лав ю-у-у-у! – провыл он, дурачась. – На фига тебе телохранитель?

— Пригодился бы, – уронил Макар.

Обычно Симонцев старался не приставать к другу с расспросами. Но тут не смог удержаться:

— Серьезно, зачем? Ты вроде бы и так можешь отбиться от любого.

— Не в том дело, чтобы отбиться.

Илюшин замолчал надолго. Саня уже решил, что продолжения не последует, но тут Макар снова заговорил:

— Артур постоянно ставил меня в пару с Ваней Беленьким… Костя-химик при Артуре оставался, у Сереги были свои дела, я в них не лез… А мы с Беленьким квартиры обносили.

— Не… страшно тебе было? – В последний момент Саня заменил «стыдно» на «страшно».

Илюшин хмыкнул – похоже, догадался об умолчании.

— Сначала страшно. Потом как-то… Не знаю, противно, наверное. А потом привыкаешь. Когда тебя в наш подвал принесли, ты был как щеночек. Глазищи по пять копеек, перепуганный и весь трясешься с ног до головы. А теперь смотри какой волчара! – Илюшин шутливо ткнул его кулаком в плечо.

— Да уж прям – волчара! Это ты Кабану скажи. А то он не знает и Пузырем меня зовет. – Саня отшучивался, но ему было приятно. – Так что про Беленького?

— Ваня был… Как бы тебе его описать… Невысокий, крепкий, голова круглая, лопоухая… И говорил ласково, как старушка на рынке. А, еще глаза у него голубые – короче, чисто ромашка. Он вор был отменный. Тайники всякие влет находил, у него чуйка на них. Однажды в морозилку полез. Вот буквально мы только вошли – а он к холодильнику скачет. Я ему говорю: ты чего, пельменей захотел? А он выдвигает ящик и начинает оттуда пакеты метать. Смотрю, в третьем блестит что-то. Оказалось, нычка хозяйская: золото, камешки, даже монеты вроде бы… А замки вскрывать не умел. Я разведывал, намечал хату, потом нырял – ну, то есть пробирался через форточку – и открывал ему дверь. Так и работали. И вот однажды потрошим хату, а там ерунды много: хрусталь, сервизы… Их на горбу особо не унесешь: все бьющееся, шумное. А чтобы какую-нибудь чашечку выгодно продать, надо знать правильного человека. Мы с этим не связывались. Беленький обшаривает хату, и я вижу, что рожа у него недовольная. Ты, говорит, куда меня привел? А хозяйка там была богатая старуха. Я за ней давно наблюдал. Шубы меняла: неделю в одной красуется, неделю – в другой. Обе длинные – разве что подолом грязь не метет. Своими ногами не ходила, только на такси. Перспективная бабуля, одним словом. Она никогда в жизни форточку открытой не оставила бы, хотя на втором этаже жила. Но к ней домработница ходила, и вот она-то лопухнулась. А я знал, что так и будет, – похвастался Макар. – Домработница толстая, а таким всегда жарко, даже когда у нормальных людей зуб на зуб не попадает.