Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 107 – Елена Михалкова

Симонцев не успел выяснить, что именно произошло: вернулся Генка, и Макар замолчал.

* * *

— Если вы меня слышите… Помогите нам. Пришлите кого-нибудь, чтобы нас спасли!

В этот раз пришлось свернуться раньше. Он успел найти новую волну, но его что-то беспокоило все время, что он нырял по тонким зеленым линиям. Словно било слабым током. Наконец Саня неохотно отошел от приемника и приоткрыл дверь.

Чума возился. Симонцев успел выскользнуть за мгновение до того, как тот очнулся. Чума тут же уставился на Саню. Глаза у него спросонья были мутные, бычьи, залитые безадресной злобой.

— Чево стоишь тут, стоишь-то чево? Зенки пялишь… Козел.

— Сам ты козел, – окрысился мальчик.

Он страшно устал – от кошмаров, от загадочек, от существования взаперти, от придирок Чумы… Но сильнее всего – от своих бессмысленных криков о помощи «на берегу океана».

К оплеухе Саня был готов. Однако Чума в этот раз изменил своей привычке. Он с удивительной проворностью сделал подсечку, и Симонцев грохнулся на пол. Чума пнул его в бедро – мальчик взвыл от боли, – и попытался пнуть еще раз, но Саня перекатился, вскочил и схватил стул, загородившись от него.

Это была плохая стратегия. Хуже некуда. Чума не выносил противодействия. Макар и Гена вбили в Симонцева еще в первые две недели его пребывания: что бы ни происходило – не сопротивляйся. Он утихомирится, только если не будешь давать отпор.

Но Саня по горло был сыт тычками и пинками.

Изумление, выразившееся на глупом лице Чумы, рассмешило бы его, не будь он в таком бешенстве.

— Хватит! Меня! Бить! – выкрикнул он в лицо своему мучителю. – Понял? Хватит! Ведешь себя как сволочь! Мы с тобой играем! Загадки твои отгадываем! Помогаем тебе каждый день! А ты… Ты хуже всех, понял?

Чума остановился.

— Все бьют, – рассудительно протянул он. – Мальчишки плохие били Стасика. Палками били. Ногами били. Всегда бьют.

— Это не мы были, ясно тебе? Мы тебя пальцем не тронули!

— Стасик то-о-же никого не трога-ал! – возразил Чума. – Бьют не за то, что трогаешь. А потому что хочется.

— Нельзя, чтобы такое хотелось!

— Не мы-ы такие, жизнь такая.

Последняя фраза принадлежала Кабану. Перед ней Саня был бессилен.

— Нет, это вы! – с отчаянием сказал он. – Это вы, вы такие! И жизнь себе такую сделали!

— Мне моя жизнь нра-авится! – запальчиво возразил Чума.

«Еще бы тебе не нравилось, полоумный ты скот. Это не тебя держат в цементной коробке. Не тебя дубасят без всякой провинности».

Ничего этого Саня не произнес. Он и без того удивлялся, что Чума до сих пор не переломал ему ноги.

— Чего ты сейчас на меня взъелся? – теряя запал, спросил он. – Что я тебе такого сделал? Я тебе молока с медом сварил, как ты просил. Полы вымыл. Трусы твои вонючие постирал.

— Ничего не вонючие!

— У меня уже руки облезают от порошка! Вон, кожа сходит, как у ящерицы!

В подтверждение своих слов Саня оторвал с пальца сухой кусочек кожи и швырнул в направлении Чумы. Кожа никуда не полетела, а упала ему под ноги. Но Чума взвизгнул и отскочил.

— А-а-а! Заразное! Фу, убери!

— Пару перчаток нам пожалели, жлобы! – снова входя в раж, выкрикнул Саня. – А ты еще глотку дерешь на ровном месте!

— Заразное! Заразное! Убери! А-а-а-а!

— Что ты щас-то орешь?

— Но-ос провалится! Не хочу! А-а-а!

И Чума перепуганным жестом закрыл лицо.