Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 102 – Елена Михалкова

— Он провел очень непростые восемь месяцев, – сказал Давыдов. – Да, у него было несколько попыток суицида. Однако ни одна не увенчалась успехом. Его смерть наступила после долгих истязаний. Было заведено уголовное дело, но организаторы и исполнители, насколько мне известно, так и не были установлены.

Бабкин медленно выдохнул. По крайней мере, эта сволочь не ушла из жизни сама, на своих условиях.

— Теперь мы можем вернуться к нынешним обстоятельствам? – спросил Макар. – Хорошо. Егор Иваныч, что еще известно о Скрипаче?

— Известно немногое, – буркнул Давыдов. – Вся переписка у него в даркнете. Лично с клиентами он не встречается никогда. В лицо его никто не знает. В переписке оговаривается, где именно будет ждать машина с ребенком внутри. Тачки или арендованные на подставное лицо, или угнанные, со сменными номерами. Ребенок в багажнике, связан и на препаратах. Мы знаем, что Скрипач использует ингаляционный наркоз, чтобы дети спали. Предположительно, сначала он вкалывает что-то быстродействующее, а транспортировку ребенка обеспечивает уже более основательными средствами. Возможно, он врач или получил медицинское образование. В переписке заказчик обращался к нему как к мужчине, но это ни о чем не говорит. Работает ли один или у него есть помощники – неизвестно. Десятилетний ребенок весит около тридцати килограмм. В принципе, можно справиться и одному.

— Информатор связывает Скрипача с исчезновением Чаянова?

— Нет, – признал Давыдов. – Про Чаянова ему ничего не известно. Только какие-то ошметки информации о Скрипаче, собранные за много лет. Ничего конкретного.

— Я был уверен, что это мифическая фигура… – вслух подумал Сергей.

— Спрос рождает предложение, – сухо отозвался Давыдов. – Если существуют люди, готовые платить за то, чтобы им доставляли десятилетних темноволосых мальчиков, рано или поздно найдется тот, кто будет это делать.

— Известна цель использования несовершеннолетних?

Бабкин выстроил эту канцелярскую конструкцию безотчетно, потому что спросить «что происходило с этими несчастными детьми» он не мог. Когда «дети» заменялись «несовершеннолетними», можно было на несколько секунд забыть, что именно они обсуждают.

— Фильмы, – отозвался Давыдов. – Домашнее порно. Распространение в даркнете, вероятно, но подтверждений у нас нет. И, разумеется, удовлетворение извращенных потребностей. У того клиента, которого нам удалось взять, были доказаны два эпизода.

— Сексуальное насилие?

— Нет, как ни странно. Только удушение.

— А что собой представлял фигурант? – спросил Сергей.

— Чуть за пятьдесят, деятель культуры, разведенный, детей в браке не было. Все бесчинства творил в своем загородном доме, там же скрывал следы. На том и спалился. Соседи заметили по камерам странные действия на его участке. Забили тревогу, записи отправили нам, а дальше закрутилось.

— Вернемся к версии об отце Чаянова, – сказал Макар. – Есть хоть какие-то сведения о нем?

Давыдов ответил не задумываясь:

— Никаких. Непонятно, как мальчик связывался с ним, потому что посторонних контактов мы не обнаружили. Только если с телефона кого-то из одноклассников.

— Или он знал, где учится Серафим, и встретил его после школы, – добавил Сергей. – В конце концов, договаривались же как-то люди, когда не было сотовых.