Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 161 – Елена Михалкова

— То есть Малявин возвращается в поселок на чужой машине?

— М-да, не очень хорошая идея, – признал Макар.

— К тому же при таком раскладе Скрипач неизбежно засветится. А Малявин утверждал, что ни разу его не видел и не опознает в лицо.

— А еще понадобится помощник за рулем второй машины, в которую он пересядет. Нет, ты прав: слишком сложная конструкция. Он придумал что-то проще. Что-то вроде перевозки настоящего груза, но не задействуя посторонних: однажды он на этом обжегся и второй раз не повторит.

Сергей допил кофе, поднялся и по привычке сполоснул чашку.

— Погнали. Комнаты сами себя не обыщут.

* * *

Комнат было восемь. Они исследовали только гостиную и кабинет. Остались две спальни, гардеробная, три безликих помещения, обставленных явно случайной мебелью, кухня, две кладовки. А еще – гараж, чердак, котельная… Машину Малявина забрал Давыдов, и Бабкин тихо радовался, что им не придется осматривать еще и ее.

Два часа – перерыв. Следующий перерыв пришлось делать через час: оба зверски устали. Фортуна насмехалась над ними: они снова оказались от цели дальше, чем на предыдущем шаге. А ведь он был убежден, что с задержанием Малявина дело можно считать раскрытым…

Когда они закончили осмотр, часы показывали пять.

Они не нашли ничего.

К тому же пришло сообщение от Давыдова, донельзя лаконичное: «Ноут пустой. Телефон тоже». Надежда на то, что его спецы сумеют восстановить переписку, рухнула окончательно.

Глупость, думал Бабкин, какая же глупость. Скрипач даже не задушит пацана. Он получил за него только половину обещанного, так что продаст его другому клиенту, вот и все. Когда Малявин не приедет на встречу…

Здесь его мысль засбоила. Но он был до того измучен, что никак не мог выловить противоречие в собственных рассуждениях. Пора было уезжать, а Бабкин все сидел на полу в гардеробной, не уступавшей по площади его собственной спальне, и бессмысленно пялился на груду вещей, разбросанных по полу.

«Зачем одному человеку столько шмотья?»

Они обыскали карманы многочисленных курток, плащей, жилетов, пуховиков; обшарили костюмы Малявина как заправское ворье, в поисках хотя бы клочка бумажки с адресом… Ведь мог же Малявин записать адрес, как это делали двадцать, тридцать, сорок лет назад? Мог взять шариковую ручку, а не телефон?

Бесполезно. Они только впустую потратили время.

Бабкин смотрел на рыхлую кучу с усталой ненавистью. Сильнее всего его раздражало вызывающе дорогое пальто светло-песочного цвета. Оно лежало поверх груды, раскинув рукава, точно раскрывая Сергею кашемировые объятия. В точно таком же пальто к ним приходил клиент, что был до Боричева, – жадный и склочный, как нищий на паперти.

Под ярким электрическим светом малявинское пальто лоснилось, отливало золотом подклада и разве что не ухмылялось Бабкину.

Непрактичное. Маркое. Благополучное.

Сергей вдруг поднялся, подошел к пальто и рывком поднял его за шиворот. Взявшись покрепче одной рукой за подкладку, а другой за внешнюю ткань, он резко развел руки. С громким треском пальто развалилось пополам. В левом кулаке повисла тонкая тряпочка, утратившая весь свой золотистый лоск.

— Это что за приступ варварства? – озадаченно спросил Илюшин, возникая в дверном проеме. – А зубами слабо?

В другое время Сергей страшно смутился бы. Но сейчас все его внимание было устремлено на бумажный прямоугольник, выпавший на пол. Он поднял его. Это оказался всего лишь парковочный талон. Старый, с замятыми уголками. На нем были пропечатаны код из пятнадцати цифр, дата, время и номер автомобиля.