Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 196 – Елена Михалкова

— Вроде да. – Голос Рудного звучал гнусаво.

— Ну смотри. А то вправить несложно.

Генка благоразумно промолчал.

— Я с тобой еще не решил, – бросил Кабан в сторону Сани, хотя тот его ни о чем не спрашивал. – Какого хрена ты вообще в ящик полез? Тебя родители не учили, что брать чужое нехорошо? Что вы за люди такие… К вам по-доброму, а вы не цените.

— Бес попутал, – виновато сказал Симонцев.

Выражение это он слышал даже не от бабушки, а от бабушкиных подруг. Ему самому в голову не пришло бы сказать про беса. Но он сейчас был не вполне Саня. Даже, пожалуй, вполне не он.

— А ты что скажешь? – неожиданно обратился Кабан к Макару. – Подвел вас товарищ ваш… По-хорошему, всем бы вам всыпать…

Теперь он говорил как заботливый отец, понимающий, что детей необходимо наказать для их же пользы. У самого сердце кровью обливается, но ведь если не объяснишь вовремя так, чтобы навсегда запомнилось, – свернут на дурную дорожку… Такое время сейчас. Под угрозой наша молодежь.

Макар, идеальный пересмешник, ловил даже невысказанные интонации. Он успел собраться и не подвел.

— А мы его на поруки возьмем, дядя Дима!

Кабан хмыкнул.

— Он вас кинул, а вы его на поруки? Из-за него другому человеку досталось… Досталось тебе, а, Геннадий? – Он почему-то развеселился.

— Немного… – прогнусавил Генка, склонившись над раковиной. – Морду вы мне зря раскровили…

— Наказания без вины не бывает, – осадил его Кабан. – Ты не ангел безгрешный, которому не за что краснеть. Есть же за что, а?

Рудной невнятно замычал.

— Вот и не жалуйся тогда. Ладно, порешаем вот как… Ты, Александр, совершил непростительный поступок. Но то, что не свалил вину на другого, – это по-мужски. Будет тебе, как в царской армии: сорок ударов плетью. Только вместо плети у нас ремень. Вопросы есть?

Все это Кабан произнес довольно миролюбиво.

— Вопросов нет, дядя Дима! – Саня вытянулся и отдал честь. – Заслужил. Исправлюсь!

* * *

Позже Симонцев размышлял, отчего Кабан не выполнил свое обещание. Никто не выпорол его ремнем. Про историю с таблетками как будто забыли. Только замок на ящике в ванной комнате напоминал о том, что Генка чудом остался цел.

Он пришел к выводу, что Кабан по какой-то причине утратил интерес к происходящему. Он готов был в гневе забить Генку насмерть. Но пороть Симонцева ему было скучно.

С Геной тоже не стали ничего выяснять. Только Макар спросил: «Вот объясни – зачем ты это сделал?» Тот набычился и ответил, что просто сделал. «Ты хоть понимал, что тебя накроют, гений?» Генка пожал плечами и промолчал. Причинно-следственные связи не были его сильной стороной.

И все-таки кое-что до него дошло.

Он понял, что его в любую минуту могут убить.

Сане казалось неправдоподобным, что это заняло у Рудного столько времени. После смерти Андрея, после того как Макара дважды истязали, а Симонцева едва не замучили… И все-таки Генка, похоже, верил в свое бессмертие. Должно быть, ему, как многим сильным, от природы здоровым людям, мысль о собственной уязвимости казалась абстракцией.

Что-то, что случается не со мной.

Последние события вышибли Генку из его идиллии. Начало положил Чума, лишив его зуба. Кабан завершил дело.

* * *

Первая неделя ноября выдалась теплой. Как будто кто-то перемотал кинопленку и вернул октябрь. Разве что листья не взлетели на деревья, и трава по-прежнему оставалась седой, состарившейся.