Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 97 – Елена Михалкова

— Даже попадание в один типаж еще ни о чем не говорит, – стоял на своем Илюшин.

— Вы первый раз этих детей видите. А я с ними много лет. Никого у меня нет, кроме них: Миши, Феди, Роберта, Дениса… С их родными я встречался. Из оперов, которые работали по этим делам, всю душу вытряс. К концу моей блистательной карьеры меня в отделе считали шизиком. Помешался Короленко на пропавших пацанах. Только я ведь не на пацанах помешался… – Он понизил голос и наклонился через весь стол. – А на нем…

Он замер, словно что-то увидев. Даже синяя жилка на виске перестала биться. Сергей успел забеспокоиться, что они наблюдают первые секунды нарколепсии, но тут Короленко повернул голову. Он вглядывался в непроглядную тьму за окном – внимательно, оценивающе.

— Дети уходили за каким-то человеком, – совершенно обыденным тоном сказал Короленко и принялся медленно, аккуратно намазывать масло на хлеб. – Он вступал с ними в контакт и уговаривал пойти за ним. Как? Понятия не имею. Что-то обещал, должно быть. Никто из свидетелей не упоминает оружия. Но и этого исключать нельзя. Все же, я думаю, он действует убеждением. Описания свидетелей разнятся. Мужчина, подросток, старик – кто-то вертелся возле жертв перед их исчезновением. Сколько я ни бился, мне не удалось никого убедить, что он действует в одиночку. Даже Корпушин, который поверил, что эти дела связаны, считал, что к детям подсылали приманку, забрасывали червячка на крючке, а червяк каждый раз был новый… С Корпушиным мы бы кашу сварили, вполне сварили бы… – Он снова перешел на бормотание. – Только хлопнул его инсульт – и все, нет больше майора Корпушина. Выращивает огурцы на даче, половину слов не выговаривает.

Он откусил от бутерброда и принялся медленно, тщательно пережевывать.

— Хоть какие-то факты об этом человеке есть? – спросил Сергей.

— О Скрипаче? – с набитым ртом переспросил Короленко. – Ну как сказать… Считай, что нету. Трое свидетелей описывают парня лет тридцати. Другие дают описание, которое с этим ничего общего не имеет. Ты почитай, почитай, там все есть. – Он кивнул на папки.

— Тогда почему он Скрипач? – вмешался Илюшин.

Хозяин пожал плечами:

— А почему нет? Он их заманивает, уводит за собой. Петруша, мой старый товарищ, каждый раз в этом месте вспоминает Крысолова. Ну, Крысолов созвал всех детей, а этому все не требуются, он выбирает только подходящих по экстерьеру, как щенков для выставки.

— Для чего, как ты считаешь?

В Бабкина уперся тяжелый, совершенно волчий взгляд.

— Сам-то как думаешь? Ни для чего хорошего. Самому Скрипачу они не нужны, он только исполнитель. Охотник. Не с дудочкой, так со скрипочкой, один хрен. А заказчик – кто-то другой. У этих, – Короленко кивнул на раскрытые папки, – заказчик один, с конкретными предпочтениями, а у этих – другие. – Он положил ладонь на остальные, сложенные в неаккуратную стопку. – Сначала я хотел поймать его, чтобы доказать, что чего-то стою. А еще – чтобы утихомирить то, что чесалось внутри. Знакомо вам такое ощущение? Как будто ты слово забыл, оно вертится на кончике языка, силишься – а вспомнить не можешь. Мучительное чувство. Я его называю «сыщицкий зуд». Вынь да положь нам правду! Когда выясняешь, что произошло, наступает такое облегчение – словами не передать.