Книга Ванильный убийца, страница 56 – Питер Боланд

Алан с трудом сглотнул.

— Готовы?

— Да.

— И сколько вы хотите вложить?

— Пять тысяч.

Алан ничем не выдал своего разочарования. Пять тысяч фунтов в плане инвестиций едва ли могли произвести впечатление, но с ними тоже надо было считаться.

— Очень щедро с вашей стороны. Вы точно не пожалеете. Это как если вложиться в «Эппл» или «Гугл» с самого начала.

— Нет, – покачал головой Джед. – Я собираюсь инвестировать не в ваш бизнес. Эти пять тысяч я пожертвую в фонд «Собачкам нужен уютный дом».

— Что! – воскликнул Алан.

— Что?! – не поняла Софи.

— Что? – хором удивились дамы.

Джед открыл приложение в телефоне:

— Хочу, чтобы мои деньги пошли на что-то полезное.

Алан занервничал, видя, как возможности ускользают из его маленьких ручек.

— Но вы никогда не получите от этих денег никакой выгоды! Это безумие!

— Как раз получу. Много собак найдут себе хозяев. Собаки приносят счастье, а вот ваши чайные, как мне показалось, могут лишь озлобить.

— Это верно, – согласилась Дэйзи.

Софи покинула тонущий корабль Алана:

— Что ж, лично я считаю, что это очень благородный поступок. Отдать деньги на благотворительность – достойное стремление, которое приносит удовлетворение. У меня благотворительный магазин «Кошачий альянс» прямо через дорогу, и я знаю, что очень, очень много бедных брошенных кошечек…

— Да, кошек я тоже люблю, – перебил ее Джед. – Только вы мне не нравитесь, вот в чем дело. Поэтому я пожертвую такую же сумму в благотворительную организацию, которая помогает кошкам, – но не в вашу.

Софи колебалась. Ей нечего было ответить. Не было никакого эффективного пиар-хода, который подействовал бы на это непререкаемое заявление.

Джед улыбнулся:

— Просто выражаю свое мнение, конечно же.

Трясущимися руками Триша Мастерсон поставила чашки с чаем перед Фионой и Неравнодушной Сью (Дэйзи решила остаться в магазинчике – для убитой горем женщины визит всех троих мог оказаться еще тяжелее). Однако гостям та была как будто бы рада и достала для них лучшие старинные чашечки с блюдцами из тончайшего фарфора, украшенные изысканным цветочным узором. Про чай того же сказать было нельзя: цвета брэнди и такой крепкий, что поморщились бы даже строители.

— Какие очаровательные чашечки. – Фиона пока не могла попробовать этот горький до терпкости напиток.

— Спасибо. Это сервиз моей бабушки. – Голос Триши звучал напряженно, тяжело, словно ей не хватало воздуха от давящего на нее непосильного горя. Невыносимо не знать, кто убил твоего сына.

Фиона огляделась, гадая, с чего начать. Гостиная в коттедже Триши сохранила атмосферу восьмидесятых годов. Дешевая мебель и обои выглядели несколько аляповатыми, под телевизором стоял громоздкий серый видеопроигрыватель. У стены разместился шкаф-витрина, в котором как в музее был выставлен фарфор, еще более изысканный. Судя по его безупречному состоянию, Фиона подозревала, что из стеклянного заточения посуду доставали редко. Все в комнате сияло от полировки, нигде не было ни пятнышка грязи – тщательная уборка, возможно, была способом отвлечься от горя после потери единственного сына.

— У вас впечатляющая коллекция, – заметила Фиона.

— Да, осталась в основном от мамы и бабушки, хотя есть и кое-что мое.

Сверху на шкафу стояло несколько фотографий в рамках: Триша в день свадьбы с раскрасневшимся мужем, а также фотографии Кевина в разные годы его жизни, включая вездесущие школьные фотографии, на которых остались следы проб и ошибок – в основном ошибок – от юношеских причесок с густым слоем геля.