Книга Вдыхая тень зверя, страница 148 – Евгения Якушина

— Вы позволите нам с этим ознакомиться? — с нажимом спросил Руднев, делая шаг в сторону чекиста.

— Нет! — отчеканил начальник особо секретного отдела, и взгляд его потяжелел. — Я изымаю бумаги. И приказываю вам, товарищи, до моих дальнейших распоряжений приостановить поиски венца Барбароссы, а также дознание смерти товарища Герцога.

Бывшего революционного матроса сорвало с якоря:

— Вот как! Почуяли, что дело дерьмом воняет, и решили сенцом закидать? Контрреволюция это, товарищ Горбылев!

— Молчать! — рявкнул чекист. — Выполняйте приказ, товарищ Трепалов! Не то за саботаж под трибунал пойдете!

— А ты меня не стращай! — не унимался пролетарский сыщик. — Не таких видывал! Я сейчас же иду к товарищу Дзержинскому и докладываю, что вы покрываете преступников и препятствуете расследованию, от которого судьба революции зависит!

Дмитрий Николаевич шагнул между спорщиками и положил руку на плечо Трепалова.

— Александр Максимович, нам будет разумнее поступить так, как велено, — отчетливо, едва ли не по слогам произнес он, глядя бывшему гальванеру прямо в глаза.

Тот стряхнул руку Руднева и открыл было рот, чтобы выпалить в ответ что-то гневное, но под твердым и умным взглядом старорежимца неожиданно присмирел.

— Я подчиняюсь приказу, товарищ Горбылев, — сказал Трепалов, не глядя на чекиста, — потому как вы уполномочены наркомом внутренних дел быть в этом деле старшим, но оставляю за собой право требовать проверки правомочности ваших решений и вашей личной партийной надежности.

— Это как считаете нужным, товарищ Трепалов, — процедил сквозь зубы Горбылев. — Прикажите вашим людям сейчас же покинуть место преступления, а все ваши протоколы оставьте. И вы, гражданин Руднев, свои записи тоже дайте-ка сюда.

Дмитрий Николаевич без всяких возражений выдрал из блокнота листок с переписанными цифрами и вручил начальнику особо секретного отдела.

Уже на улице, оставшись один на один с Рудневым, Трепалов накинулся на консультанта.

— Вы что же, Дмитрий Николаевич, в дрейф ложитесь и мне предлагаете?! Я несогласный! Не позволю УГРО будто собачку Жучку сперва подозвать и носом в след потыкать, а потом сапогом под зад обратно в конуру загнать!

Руднев невольно улыбнулся.

— Так ведь сыскных всегда легавыми называли, — усмехнулся он. — Чем же мы с вами, Александр Максимович, теперь не Жучки? Самые что ни на есть Барбосы-Шарики с исключительным нюхом.

— Ага! С нюхом, значит! — продолжал бушевать бывший гальванер. — Вот нам и отдали приказ у себя под хвостом вынюхивать!.. Вы, Дмитрий Николаевич, как хотите, а я от дела не отступлюсь! Понимаю, что вам как представителю контрреволюционного класса с ЧК ссориться не резон, потому не попрекаю. Но я — революционный матрос! Я за свободу трудового народа на штыки шел, так что амбиции своей не умерю!

— Да не горячитесь вы, Александр Максимович, выслушайте!

Трепалов недовольно смолк.

— Я вовсе не предлагаю вам отступаться, — заявил Дмитрий Николаевич, — но и на рожон переть глупо! Если ВЧК захочет замять дело, они не только представителя контрреволюционного класса, но и все ваше УГРО в порошок сотрут и по ветру развеют, так что следа не останется. Понимаете вы это?.. Вы Горбылева в предатели записали, а он, наоборот, своим приказом вас из-под удара вывел. Можно сказать, руки вам развязал.