Книга Поезд в страшную сказку, страница 94 – Татьяна Луковская

— Ладно, довезу вас, — наконец согласился старик, бережно убирая деньги в ту же жестяную коробку с чаем. — Коли этот черт узнает, что мы его дочку не сберегли, всю округу спалит, с него станется. Только зря ты в это дело лезешь, он сегодня вернул, а завтра снова забрал. От черной души добра не жди, — шепнул он уже тише, озираясь на Варю. — Ты, Лявонтий, шел бы лучше к Филиппову на службу, тот тебя взял бы, ему такие верткие небось надобны.

— Я человек вольный, под чужую дуду плясать не умею, — огрызнулся Левонтий.

— Гордыня до добра не доводит, — философски изрек дед.

— Сходи, под угольной кучей глянь — там нам харчей должны были перекинуть, — приказным тоном отправил на улицу кочегара Потехин.

Тот послушно ушел. Оба беглеца неловко молчали.

— Если это мой отец, я попрошу для вас ваш прииск, — выдавила из себя Варя.

— Мне не нужно, — рыкнул Потехин. — Я сам себе все добуду, я этого сукина сына разорю, — сжал он кулак, — донага раздену. Я в том поклялся и клятву держать стану. Так что не быть вам, Варвара Тихоновна, богатой наследницей. Лучше сразу с него деньги сдерите за безрадостное детство.

— У меня вполне радостное было детство, — раздраженно бросила Варя. — Так можно всю жизнь сгубить за тенью гоняясь.

— Ну, мне виднее, на что жизнь губить.

— Это да, — тоже отвернулась она, разглядывая паутину в углу.

Елизавета Макарьевна не обманула, кочегар вернулся с объемным мешком. Левонтий начал выкладывать на стол новые запасы, демонстрируя их Варе, и перекладывать в свой рюкзак: куль пшенной крупы, такой же полбы, добрый ломоть мылообразного сала, два копченых свиных ребра, кружок домашней колбасы, мешочек ржаных сухарей, коса в шесть луковиц, нитка сухих яблок и даже невесть откуда взявшаяся в далеком таежном краю банка армейской тушенки. Еды хватит надолго, лишь бы вырваться из западни.

— Топор дашь? — приметил Левонтий почерневшее топорище, торчавшее из-за груды сваленного за котлом хлама.

— Забирай, — легко расстался дед с имуществом. — Погоди только, наточу тебе, тупой совсем.

— Тихо там? — кивнул Левонтий в сторону гостиницы.

— Молодежь колядовать сбирается, ржут что кони под забором. Ко мне-то вряд ли зайдут, отдариваться нечем, а в гостиницу всенепременно, первым делом.

Потянулось томительное ожидание. Глаза слипались, жутко хотелось спать. Кочегар, видя, что барышню разморило, предложил ей перед дорожкой прилечь на топчан, но правила приличия и страх перед клопами заставили Варю отказаться от заманчивого предложения. Наконец темнота сгустилась до плотной пелены, можно было отправляться в дорогу.

— Замок топориком собьем, ежели что, решат, что ты самовольно увел. А дальше уж сам, Лявонтий, я уж не ходок так-то далеко. Бросишь где-нибудь, даст Бог, подберем.

— И на том спасибо, — улыбнулся Потехин, видно ожидавший такого поворота.

Он взвалил отяжелевший рюкзак за плечи, принялся обвязывать кушаком тулуп, рядом Варя уже в дуеттке обматывала концами полушалка голову, чтобы удержать шапочку и прикрыть щеки от ледяного ветра. Приглушенный смех и скрип снега прервали их сборы, кто-то шел мимо угольного склада к кочегарке. Потехин скинул рюкзак на пол и вынул топор, жестом показав Варе прижаться к стене. Она послушно отступила, напряженно прислушиваясь. Дед спешно задвинул засов, запираясь изнутри, и погасил керосинку. Теперь свет шел только из приоткрытой топки котла.