Книга Поезд в страшную сказку, страница 97 – Татьяна Луковская

— И по сухарику? — обернулась Варя к Потехину.

— И по сухарику, кутить так кутить, — поддержал он ее расточительство.

Они с наслаждением захрустели сухарями. Надо же, никогда ранее Варя не думала, что одуряющий страх может довести до отупляющего спокойствия безнадеги. Выхода из сложившейся ситуации она не видела. Оторваться на механическом коньке они не смогут, просто не хватит силенок качать этот треклятый рычаг. Но даже если бросить дрезину и скрыться в лесу, все равно убежать не удастся, их легко вычислят по следам, снег будет сковывать движения и услужливо выдавать преследователям каждый шаг. Что ж, Левонтий честно старался вытащить глупенькую барышню из передряги, но и он оказался бессилен.

А вот и обещанный подъем. Дрезина заметно замедлилась, неохотно карабкаясь в гору. Потехин, тяжело дыша, не сдавался, качая и качая рычаг. Варя кинулась ему помогать, снова считая: «Раз-два, раз-два, раз-два».

— Еще, еще, еще, — самого себя уговаривал Левонтий.

В конце концов они спрыгнули на рельсы и, упираясь ступнями в шпалы, принялись толкать тележку.

— Здесь даже поездам трудновато, в этом месте я и спрыгнул, — прохрипел Потехин и улыбнулся, показывая в темноте белые зубы.

— Послушайте… — решилась высказать то, что вертелось на языке, Варя, — бросьте меня с этой телегой здесь. Абсолютно бессмысленно умирать двоим, неразумно.

— Хотите сказать, что я проверку на прочность не прошел, — с удвоенной силой уперся в тележку Левонтий.

— Прошли, вполне, — поспешила заверить Варя.

— Врать совершенно не умеете. Небось думаете — самонадеянный дурак, завел невесть куда на погибель.

— Я так не думаю, просто… — Варя перевела сбивающееся от натуги дыхание, — просто так получилось.

— Чуть-чуть осталось… Немножечко нужно перетерпеть.

Дальше они толкали молча, с остервенением, раздувая ноздри и шумно выдыхая.

Наконец рельсы побежали горизонтально небосводу. Подъем был взят. Можно залезать и качать рычаг дальше.

— Варвара Тихоновна, вы спускайтесь вон туда, под насыпь, — неожиданно указал Потехин на белую равнину справа, — и ждите меня там.

«Все же решил уехать без меня. Ну, что ж. Все правильно. Сама попросила». Варя послушно слезла с дрезины, взяла свой саквояж и пошла вниз, не оглядываясь. За спиной послышались скрип и шорох — это Левонтий начал оживлять механизм. Дрезина покатила дальше.

Под самой насыпью снег громоздился выше колена, но стоило, барахтаясь, пробраться чуть дальше, как его слой заметно истончался, окутывая ногу только до середины икры. Идти вполне можно. Вот только куда?

Да куда угодно. Лучше замерзнуть, чем попасть в лапы головорезов. «Буду идти, пока хватит сил, а потом лягу и засну, — решила про себя путница, удаляясь от железной дороги. — Какие красивые все же сегодня звезды. Никогда в городе таких не видела».

— Выхожу один я на дорогу;

Сквозь туман кремнистый путь блестит;

Ночь тиха. Пустыня внемлет богу,

И звезда с звездою говорит[1], — начала читать она вслух любимые стихи.

Усталость села на плечи, движения становились все более скованными, поясница дала о себе знать тянущей болью, а ноги отяжелели.

— В небесах торжественно и чудно!

Спит земля в сиянье голубом…

Что же мне так больно и так трудно?

Жду ль чего? Жалею ли о чём? — снова зашевелились обветренные губы.