Книга Я не злая мачеха! Воспитать наследника Тьмы, страница 49 – Ianluv

В зале послышался испуганный выдох. Темный дар Леона был притчей во языцех, его боялись как предвестника апокалипсиса. И тут ребенок предлагает «показать» его на императорском приеме.

Беатрикс заметно побледнела и отшатнулась.

— Нет-нет, в этом нет необходимости...

— О, но это так важно, — я сделала полшага вперед, сокращая дистанцию. — Видите ли, Ваше Величество, многие считают, что тьма — это проклятие. Но под правильным руководством — это просто ресурс. Такой же, как золото в вашей казне. Мой пасынок — не «бедное дитя», как шепчутся в кулуарах. Он — будущее этой империи. Сильное, стабильное и... очень любимое.

Последнее слово я произнесла с особой отчетливостью. В светском обществе «любовь» к пасынку от мачехи-злодейки звучала как оксюморон, как системная ошибка, не поддающаяся логике.

Императрица поджала губы, ее лицо исказилось от злобы. Она не привыкла проигрывать словесные дуэли.

— Любимое? Какая высокопарность. Надеюсь, эта «любовь» не закончится так же внезапно, как ваше увлечение... черной магией, Серафина. Мы помним, какие книги вы заказывали из столицы год назад.

Это был удар ниже пояса. Напоминание о прошлом Серафины, о тех темных гримуарах, которые я нашла в «Малом кабинете».

Но тут в игру вступил Аларик.

Он сделал то, чего не ожидал никто. Он не просто встал рядом. Он прилюдно взял мою ладонь и поднес ее к своим губам, запечатлев долгий, почти интимный поцелуй на пальцах.

— Моя супруга совершила чудо, — его голос, обычно низкий и суровый, разнесся по залу, заполняя каждый уголок. — Она не просто очистила наш дом от теней прошлого. Она стала сердцем замка Рид. И я заявляю перед всеми: Елена — лучшая женщина империи. Любой, кто посмеет подвергнуть сомнению ее методы или ее честность, будет иметь дело лично со мной. И моими легионами.

Тишина стала абсолютной. Можно было услышать, как падает пылинка. Герцог Рид, который годами игнорировал свою жену, который был известен своей холодностью, только что признал меня не просто равной, а «лучшей». Это была не просто поддержка. Это была полная перезапись социального статуса.

Я почувствовала, как по моей коже пробежали мурашки. Это не было частью нашего «протокола». Это была импровизация Аларика, и она была чертовски эффективной.

— Ну что ж... — император первым пришел в себя, натянуто улыбнувшись. — Кажется, мы стали свидетелями редкого семейного единодушия. Герцог, я жду вас завтра в моем кабинете для обсуждения северных границ. А пока... пусть начнется бал!

Музыка грянула с новой силой, но атмосфера изменилась. Нас больше не разглядывали как диковинных зверей в клетке. Теперь в глазах придворных читался страх, смешанный с вынужденным уважением.

Мы отошли к фуршетным столам. Леон выглядел так, будто только что победил дракона — его плечи расправились, а в глазах сияла гордость.

— Мама, я все правильно сказал? — прошептал он, дергая меня за край платья.

— Ты был безупречен, Леон. Протокол «Золотой дракон» выполнен на сто процентов.

— Елена, — Аларик все еще не выпускал мою руку. — Ты видела лицо Кросса?

Я проследила за его взглядом. Барон стоял в тени галереи, и его лицо было багровым от ярости. Он сжимал бокал так сильно, что тонкое стекло не выдержало и лопнуло. Осколки посыпались на его дорогой камзол, смешиваясь с красным вином, похожим на кровь.