Книга Единственная смертная для вампира, страница 24 – Айрин Валери

Себастьян переступил порог. Походка его была ровной — он не хромал, не шатался, — но Лилия заметила, с какой осторожностью он ставит ноги. Словно каждое движение стоило ему усилия.

Он прошёл к креслу у окна, по пути снял очки — привычным движением сложил дужки — и рухнул в кресло, как подкошенный. Не сел, не опустился — именно рухнул, отдавшись мягкой обивке всем весом. Голова откинулась назад, глаза закрылись. Он потёр переносицу пальцами — теми самыми, с разбитыми костяшками — и поморщился.

— У тебя кровь, — Лилия кивнула на его рубашку. — На воротнике.

Он не открыл глаз.

— Это не моя.

Тишина повисла в комнате — другая, не такая, как последние три дня. Плотная, почти осязаемая. В ней можно было утонуть.

Лилия помолчала. Потом произнесла, очень тихо:

— Я не хочу знать подробностей.

Себастьян медленно открыл глаза. Даже в полумраке спальни — горел только светильник у зеркала — они казались двумя пятнами пепла.

— Я и не собирался рассказывать, — сказал он ровно. Затем нашарил очки, надел их обратно — и это движение вернуло ему часть прежнего облика. — Я просто хотел тебя увидеть. Перед тем как уснуть.

— Где уснуть? — Лилия скрестила руки на груди. Оборонительный жест. Она это понимала, но ничего не могла с собой поделать.

Он снова закрыл глаза.

— Моя комната пахнет смертью, — произнёс он медленно, словно вытаскивал каждое слово из глубины усталости. — А твоя… — голос стал тише, почти сонным. — Пахнет тобой.

— Что? Эй, ты чего? — Лилия сделала шаг вперёд, потом второй.

Но ответа не последовало.

Себастьян уже спал.

Вот так — прямо в кресле, не разувшись, не сняв рубашку с чужой кровью на воротнике, не попросив подушку или одеяло. Дыхание стало ровным, глубоким, даже слегка храпящим. Ресницы — длинные, почти девичьи — дрожали во сне.

Лилия стояла в двух шагах и смотрела на него.

Тёмнота сгущалась, и в этом приглушённом свете он выглядел почти безобидным. Мятные складки рубашки, синяки под глазами, ссадины на пальцах, которые лежали на подлокотниках кресла безвольно, по-детски. Уставший парень. Просто уставший парень, который пришёл туда, где… где чем пахнет? Мной!

Жаль, что это всего лишь маска, — подумала Лилия. И в этой мысли не было горечи. Только холодная, трезвая констатация. — Жаль, что под ней прячется монстр.

Она отошла к кровати, взяла первое, что попалось под руку — тёплый плед, — и накинула его на спящего Себастьяна. Стараясь не касаться его. Стараясь не вдыхать запах крови и ветра, который он принёс с собой.

Потом легла в свою кровать. Отвернулась к стене.

Спальня наполнилась чужим, неровным дыханием. И Лилии показалось — или это действительно было так? — что впервые за три ночи тишина перестала быть тяжёлой.

Утром Себастьяна в кресле не было.

— Лилия! Там, на улице, тебя ждут!

Я нахмурилась и подошла к окну. Во дворе академии, среди серой летней дождливой слякоти, стояли два черных коня — словно вырезанные из ночи. Рядом с ними застыли двое мужчин в строгих костюмах, черном и бежевом. Обоих я узнала сразу. Август, мой брат. А второй… был Себастьян. Тот самый, с которым мы вот уже неделю играем в странную игру под названием «помолвка».

Я спустилась вниз, и каждый шаг давался мне тяжелее предыдущего. В груди зарождалось дурное предчувствие — липкое, холодное, как первый снег. Зачем они приехали вместе?