Книга Использованная жена дракона. Дети без имени, страница 76 – Майкл Скофилд

Показала ткань.

Пластину.

Письмо.

Эймар осторожно коснулся края серебряной пластины и тут же отдернул пальцы.

— Там я.

Саяна нахмурилась:

— И я?

— И ты.

Дочь смотрела на пластину так, будто перед ней лежала не вещь, а младенец, которого она никогда не видела.

— Они спрятали нашу кровь в стену?

Ирсена кивнула.

Саяна медленно подняла глаза.

— Я больше не хочу быть просто меньше плохо.

Ровен, стоявший рядом, тихо спросил:

— Что ты хочешь?

Девочка сжала кулаки.

— Чтобы они боялись называть нас вещами.

Эймар взял ее за руку.

— И маму.

— И маму, — сказала Саяна.

Ирсена закрыла коробку.

— Тогда завтра мы начнем не с защиты.

Ровен посмотрел на нее.

— С чего?

Она встала.

— С обвинения.

В малом зале крыла Варр серебристое пламя поднялось выше.

Не черное.

Не злое.

Живое.

Ирсена Варр смотрела на доказательства, которые шесть лет ждали в стене той самой комнаты, где ее пытались стереть, и наконец ясно понимала: она вернулась не только за именами детей.

Она вернулась за правом назвать преступление преступлением.

Даже если для этого придется поджечь весь родовой порядок Таргардов не пламенем, а правдой.

Утро началось с того, что Саяна подожгла ложку.

Не сильно.

Совсем немного.

Серебряная ложка лежала у края тарелки, спокойно, невинно, и вдруг по ее ручке пробежал тонкий черно-золотой огонек. Он не обжег дерево стола, не тронул скатерть, не испортил кашу. Просто вспыхнул, будто решил обозначить свое мнение о происходящем.

Мила ахнула.

Ниша, наоборот, наклонилась ближе:

— Удобно. Можно греть еду без кухни.

— Нельзя, — сказала Ирсена.

Саяна уставилась на ложку с таким видом, будто та сама виновата.

— Я не специально.

— Знаю.

— Я думала про Вейру.

— Вот именно.

Эймар, сидевший рядом, отодвинул свою тарелку от сестры на ладонь.

Саяна резко повернулась к нему:

— Боишься?

— Кашу жалко.

— Предатель.

— Практичный человек, — поправила Ниша.

Ирсена протянула руку и накрыла пальцы дочери своими. Ложка погасла сразу, оставив на серебре темную тонкую линию, похожую на трещину.

Саяна сжала губы.

— Теперь все будут говорить, что я опасная.

— Все и так будут говорить, — спокойно ответила Ирсена. — Вопрос не в том, как заставить их молчать. Вопрос в том, кому ты позволишь решать, что с тобой не так.

Дочь нахмурилась.

— Никому.

— Хорошее начало. Теперь научись не доказывать это каждой ложке.

Эймар тихо улыбнулся.

Саяна заметила и пихнула его плечом.

— Тебе смешно?

— Немного.

— Я могу и твою ложку.

— Можешь. Но не будешь.

— Почему?

— Потому что я твой любимый брат.

— Ты мой единственный брат.

— Поэтому я точно любимый.

Ниша рассмеялась первая. Потом Мила, но быстро прикрыла рот, будто испугалась собственного смеха в стенах Таргарда. Ирсена тоже едва удержалась.

На несколько коротких мгновений крыло Варр стало почти домом.

Потом за дверью раздались шаги.

Не быстрые. Не служебные.

Взвешенные.

Ровен постучал и дождался ответа.

Это уже стало привычкой, и именно поэтому раздражало меньше, чем должно было. Ирсена не собиралась быть благодарной за простые вещи, которые должны были быть нормой с самого начала, но каждый раз, когда он ждал разрешения войти, в комнате становилось чуть легче дышать.

— Войдите, — сказала она.

Ровен вошел без сопровождения. В руках у него была темная папка, на лице — след бессонной ночи. Белые волосы собраны не так тщательно, как обычно, у виска выбилась прядь. Саяна посмотрела на нее и сразу заметила: