Книга "Лучший" папа, страница 69 – Виктория Вишневская

Ну… только на время.

Ренат

— Да всё, мам, поехали, — целую матушку в щёчку, следом обнимаю батю.

Мама уже щебечет с Тимуром, то ли шепчет секреты, то ли наставления, поправляет ему рюкзак, который перекашивает сына набок. Она умудрилась засунуть туда баночку солений, банку варенья и бутылку домашнего молока.

— На дороге не гони! — стучит мне пальцем по руке. — Ты теперь не один в салоне, а с сыном. Дела с его матерью давай решай, и жду вас всех в гости снова. Кирочка, тебя тоже.

— Буду рада приехать! — звонко кричит Малинина, чуть ли не кланяясь матери в ножки. Спелись, женщины. Уже перемывают мне кости и шутят надо мной. Змеюки!

— Кто знает, может, в следующий раз со вторым ребёнком приедут, мать, — папа тычет маму локтем, подшучивая. Она смотрит на Кириешку, подмигивает ей с той самой заговорщицкой улыбкой.

— Так, ну всё, — берёт Малинина меня за руку. — Нам пора.

Правильно, ретируйся, а то тебя сейчас здесь и поженят. У нас в деревне ЗАГС один, мамина знакомая там. Уедешь уже замужем.

Не-не-не, нам не надо.

Хватаю мальца за лямку рюкзака, тяну за собой и быстро усаживаю в машину. Сам запрыгиваю за руль. Двери хлопают — и мы, как по команде, втроём выдыхаем в салоне.

— Я устал есть, пап, — жалуется сыночек на заднем сиденье, потирая свой животик, как маленький Будда. — Но бабусин пилог такой вкусный. Она мне с собой положила.

— Ты сейчас лопнешь там.

— Не лопну, — уверяет он. В зеркало заднего вида вижу, как он уже лезет в рюкзачок, достаёт пирог в пакете и с счастьем на лице надкусывает. Господи, обжора…

— Хорошие у тебя родители, — довольно выдыхает Малинина рядом, утыкаясь взглядом в окно. Глаза у неё смягчаются.

Точно. У неё ведь их и нет. Может, поэтому ей эта поездка так и зашла — шум, запахи, спешка, смех, обнимашки на крыльце.

— В следующий раз Иру с собой бери, — бросаю ей.

— Зачем это?

— Ну, видишь, папа сказал, чтобы я в следующий раз девчонку привёз. Прикинь, как он удивится? Скажем, что ещё одну ребёнка приволокли.

Кириешка смеётся — чисто, светло. У меня в груди всё теплеет. У неё давно такой яркий смех стал? Нет, раньше тоже умела от души, но сейчас она… простая. Без снобизма и злости, без поучений. Живая.

Машу головой, отгоняя мысль, что на меня нашло. Дорога тянется ленточкой, небо чистое, солнце уже на закате. Жму на газ. Прости, мам, знаю, ты просила поаккуратнее, но так мы быстрее доберёмся домой.

Всю дорогу в машине удивительная тишина: Тимка смотрит мультики в планшете, рот занят пирогом; Кириешка молчит, пальцы бегают по экрану, что-то строчит. Похоже, статью в свои каналы. Хочется расспросить, но откладываю. Завтра.

Завтра же пора переводить её с испытательного на официальное. Заслужила.

Подвожу Малинину к дому. На балконе уже маячит мелкая, размахивает мне рукой, как флагом.

— Вы там как, ещё не поженились? — орёт на всю округу.

— Ещё бы чуть-чуть — и я стал бы твоим отцом, — кричу в ответ, улыбаюсь.

— В следующий раз без штампа в паспорте не возвращайтесь!

— Дура! — голосит Малинина, расправляясь, как пружина. Быстро забирает свою сумку, наклоняется к Тимке, целует в щёчку. — Давай, солнышко, до встречи. Папу не слушай, он частенько ерунду городит.

— Холошо, — довольно выдаёт он. — А папу в сёчку?

Становлюсь перед ней, довольный, как кот, гляжу и без слов: ну что, исполнять будешь?