Книга "Лучший" папа, страница 71 – Виктория Вишневская

— Да не за что. Звони.

Я как раз отключаюсь, когда из ванны выпрыгивает Тим. Вытирает мокрые ручки о полотенце.

— Сам справился? — шепчу, замечая его гордо вздёрнутый подбородок и блеск в глазах.

— Дя, — коротко кивает.

Он, конечно, и сам всё прекрасно умеет. Просто… ему нужно внимание. Забота. Чтобы рядом были руки, которые помогут, даже если это всего лишь помыть ту же жопу — не потому что не умеет, а чтобы уделили время.

Я опускаюсь на диван, распахиваю объятия.

— Иди сюда.

Тимур радостно подпрыгивает на месте и, смешно шлёпая пятками по полу, бросается ко мне. Я перехватываю его в полёте, прижимаю к груди, обнимаю со всей дури — так, что он счастливо хихикает и возится носом у меня под подбородком. Целую в тёплую, ароматную, душистую макушку.

Нет. Я тебя больше этой курице не отдам.

* * *

— Па-а-ап, — тонкий голосок Тима пробирается ко мне сквозь сон, как тонкий лучик через плотную штору. И тут же — назойливый звонок в дверь, режущий тишину утра.

Я моргаю, фокусируюсь, вижу сына у кровати.

— Там кто-то пишёл, — сообщает шёпотом, как о страшной тайне, и кулачком показывает на коридор.

— Да? — я уже на ногах, голова ещё тяжёлая.

Кто это может быть? Клининг? Рановато. Обычно приходят, когда меня нет дома. А до работы ещё целый час… Соседи? Курьеры? Какие курьеры, блин? Что за утро такое?

— Сейчас, — бурчу, натягивая штаны на ходу. В коридоре прохладно, пол леденит ступни. Звонок опять взвизгивает — настойчиво, нервно. Я морщусь: да кто там такой нетерпеливый? Сейчас получит у меня!

Подхожу к двери, распахиваю на порыве злости, уже готовый раздавать тумаков словами.

И тут же замираю.

На пороге — как плохой сон или, наоборот, слишком яркое дежавю — стоит знакомая женщина.

— Алина? — выдыхаю я, сонно и одновременно резко протрезвев, и ловя взгляд матери моего ребёнка.

При виде этой женщины внутри всё поднимается на дыбы.

Две недели прошли? Как же быстро пролетело время. Я и не заметил их — утонули в счастливых деньках с сыном.

А теперь передо мной стоит эта выдра. И зря она пришла именно сегодня — после вчерашнего разговора с Гришей у меня до сих пор кипит.

— Ты только проснулся? Ну, не удивлена, — задорно бросает Алина, будто мы старые приятели и она меня знает, как свои пять пальцев. На лице самодовольная улыбка, духи режут нос. — Спасибо, папа, что посидел с сыном. Теперь нам домой пора. Да, Тимур?

Она смотрит мне за спину. Там, прижавшись к моей ноге, стоит Тим, тихий, как испуганный котёнок. Не шевелится, будто боится сделать лишний шаг и что его тут же сорвут с места и утащат.

— Ты оставила его у меня и уехала, — говорю громко, чувствуя, как пальцы сводит от желания ударить. Никогда не бил женщин — максимум шлепок по заднице. Но здесь… Готов переступить через свои принципы. — Маленького ребёнка четырёх лет. Бросила, толком ничего не объяснила. И теперь заявляешься и хочешь забрать его, как ни в чём не бывало?

— Да, хочу забрать, как ни в чём не бывало, — спокойно отвечает она, поправляя прядь и скользя по мне холодным взглядом. — Я благодарна тебе, что ты с ним посидел. На этом всё. Оно же тебе не надо, Ренат. Я же вижу.

— Не надо? — переспрашиваю, чувствуя, как в груди что-то щёлкает. — Спустя пять лет я узнаю о сыне! О забитом мальчике, который на каждое движение просит разрешения, который боится сам пойти в туалет. С синяками по телу. И ты хочешь, чтобы я так просто вернул его тебе и твоему муженьку, который при удобном случае ударит его ещё раз?