Книга Только с тобой, страница 233 – Э. Сальвадор

Джулианна

— Держи. — Эл ставит передо мной большую кружку с дымящимся горячим шоколадом и скользит в сиденье напротив. — Собираешься рассказать, что случилось? Мне найти Лэндона и порезать ему шины? Потому что я готова. Или если хочешь, чтобы он... — она цокает языком, проводя рукой по горлу, — Исчез, уверена, я смогу это устроить. Сделаю все похожим на несчастный случай. Его рост и вес могут немного затруднить транспортировку тела, но не имею ничего против расчленения. Для меня это может быть хорошей практикой. Может, брошу дело медсестры и пойду с тобой в медицинскую школу, стану хирургом. По-моему, лучшее из двух миров.

Серьезное выражение ее лица заставляет сорваться смеху, который я пыталась сдержать. Эл смотрит на меня так, словно мне стоит лишь произнести слово — и она это сделает. Это отрезвляет, потому что кроме Лэндона у меня никогда по-настоящему не было никого, кто был бы так готов за меня сражаться, даже если она шутит.

Есть Натали, но мы не самые близкие подруги. Не потому, что мы не ладим, — мы ладим, — но она занята. С ее модельной карьерой, подготовкой к свадьбе и всем, что происходит у меня, мы мало общаемся.

— Хочешь рассказать, что произошло?

Я ушла после Лэндона и пришла в «Бэнни», потому что не хотела оставаться одна. Знала, что Эл будет здесь, и, несмотря на пятницу, у них обычно не людно. Она не знает, что случилось, или что мои родители неожиданно объявились.

Полагаю, Эл думает, что Лэндон в чем-то виноват, потому что никогда не видела меня плачущей или эмоционально вовлеченной в кого-то, кроме моих родителей.

Поставив кружку, я раздумываю, открыться ли мне или держать все в себе. Ненавижу, когда выгляжу так, будто ною о чем-то, что изначально не должно было быть проблемой. но, когда встречаю ее мягкие карие глаза, и она улыбается с таким теплом и участием, я срываюсь, больше не в силах держать себя в руках.

К концу рассказа я вываливаю все, словно треснувшая дамба, потому что вместе со словами горячие слезы потоком льются по щекам.

— Прости. Я знаю, это так глупо. Рыдать из-за такого, — яростно вытираю щеки, промочив рукава худи, потому что слезы все не останавливаются.

С тех пор как расплакалась перед Лэндоном, кажется, я только и делаю, что плачу.

— Это не глупо, — она выскальзывает из своего сиденья, садится рядом и обнимает меня. — Если ты похожа на меня, объятия — это последнее, чего тебе хочется, потому что от них плакать хочется еще сильнее, но мне кажется, тебе это нужно, и если не обниму тебя, то расплачусь сама.

Слезы льются снова, но уже не так обильно, как прежде.

— Да, но ты права. Мне правда это было нужно, — спустя мгновение прихожу в себя и отстраняюсь, но она молчит. — О чем ты думаешь?

— Ни о чем.

— Ты никогда не держишь мысли при себе.

— Знаю, но я учусь не лезть с непрошеными советами. После всей этой истории с Сесилией я предпочитаю помалкивать.

— Я хочу, чтобы ты сказала, потому что сама не справляюсь.

Эл колеблется.

— Ты уверена?

Я киваю.

Она перекидывает свою косу через плечо и теребит ее кончики.

— Я понимаю, почему ты обижена на Лэндона, но думаю, он поступил так, как должен был, — она опускает руки и разворачивается ко мне. В ее глазах плещется противоречие и неуверенность, но Эл вздыхает, и на губах появляется горькая улыбка.