Книга Только с тобой, страница 261 – Э. Сальвадор

Мне следовало знать лучше. Джон делает то, что хочет, и знаю, что это еще один его способ заставить меня и Эштона сблизиться. Как бы ни ненавидел то, что он здесь, это помогло мне окончательно убедиться в своем решении.

— Ты приедешь домой на Рождество? — спрашивает Джон, пока они с Эштоном усаживаются на диван, а я в кресло рядом. — Я знаю, Люси будет рада тебя видеть. Не беспокойся о билете. Я заплачу.

Я смотрю на них мгновение, думая о том, как сильно когда-то хотел быть тем, кто сидит рядом с ним. Сколько раз я отчаянно хотел быть частью его жизни. Как сильно скучал и нуждался в нем. Как завидовал, потому что был недостаточно хорош, чтобы он остался, или достаточно важен, чтобы тот сдержал свое обещание вернуться за мной.

Но все это было давным-давно, потому что сейчас, сидя здесь и глядя на них обоих, там, где обычно гнездились боль и гнев, я не чувствую ничего.

— Я прощаю тебя и хочу двигаться дальше.

Чувствую, как с моего тела поднимается и исчезает самая тяжелая ноша. Впервые чувствую, что могу дышать. Мне всегда было тяжело, когда находился рядом с ними, но особенно с Джоном. Но теперь петля обиды, что так долго болталась на моей шее, исчезает, словно ее и не было.

Глаза Джона расширяются от недоверия, но выражение его лица сменяется счастьем. Улыбка на его лице самая широкая, что я когда-либо видел.

— Ты не представляешь, как я счастлив слышать это. Я обещаю, между нами все наладится, и...

— Я хочу двигаться дальше, и мне нужно, чтобы и ты двигался дальше.

Его улыбка гаснет, лоб морщится.

— Двигаться дальше? Но я думал, ты хочешь все наладить?

— Пап, я не знаю, чего ты ждешь от Лэндона. Он всегда так делает. Мы только зря время тратим, — говорит Эштон нахмурившись.

Удерживаюсь от спора, потому что он только помешает сказать то, что я должен.

— Хочу. Я хочу все наладить, но мы не сможем, если не поговорим об этом, — он выпрямляется, смотря на меня озадаченно.

— Сын, я не понимаю.

— Все это время я таил обиду, но она была бессмысленной, потому что я ненавидел человека, которого не знаю, — он выглядит удрученным, глаза заволакивает болью, но я по-прежнему не чувствую ничего. — Понимаю, что ты разлюбил маму. Понимаю, что то, что она стала алкоголичкой, — не твоя вина. Она выбрала выпивку, чтобы заглушить свою боль. Она сделала этот выбор. И я понимаю это, правда, но у тебя тоже был выбор — взять меня с собой, и ты не взял. Ты обещал вернуться и не вернулся, и это ранило. Ты решил, что с ней мне будет лучше, потому что тебе нужно было разобраться в себе. Я счастлив за тебя, рад, что ты смог во всем разобраться. Но пока занимался этим, играл в счастливую семью с новой женой, растил чужого сына, родил дочь, — я заботился о маме. Это не была моя работа в семь лет, но я все равно делал это. Не понимал этого, но я справлялся, пока она... пока она не захлебнулась рвотными массами, и я видел, как это происходит.

Эштон замирает, что для него неестественно, глаза мечутся между Джоном и мной, лицо пепельное, брови сведены. Знаю, что он не в курсе всего, потому что Джон хочет оставить прошлое в прошлом. Он ненавидит говорить об этом, и когда говорит, всегда получается смутно. Я знаю, это потому, что Джон хочет притвориться, будто этой части его жизни не существовало. Он не понимает, что я — часть той жизни.