Книга Только с тобой, страница 29 – Э. Сальвадор

— Голливуд?

Мое тело мгновенно застывает, а из груди вырывается резкий, непроизвольный крик, что гулким эхом разносится по узкому переулку.

— Это я, Лэндон.

Я должна была узнать этот акцент и это глупое прозвище сразу, но в голове моментально возник образ Коула, заставляя внутренности сжаться. Теперь же, когда осознаю, что это он, мне странно... спокойно. Сердце бьется ровно, и это удушающее ощущение в груди отступает.

Опускаю руку, позволяя глазам открыться, и откидываю голову назад, глядя на звездное небо. Вот он — Лэндон Тейлор, и впервые на его лице вижу не привычную пустоту. По крайней мере, в глазах — чистый, неприкрытый гнев.

Опускаю взгляд, уставившись прямо в его грудь, и всем своим существом желаю одного — просто исчезнуть. Вот так я представляла себе свой субботний вечер? Встретить Коула, а теперь Лэндон стоит передо мной, застигнув меня на самом краю панической атаки.

Несмотря на доносящиеся издалека смех и приглушенные разговоры, сквозь которые пробивается негромкая музыка изнутри здания, тишина между нами кажется невыносимо звенящей.

Поднимаю ремешок сумки повыше на плече и снова встречаюсь с ним взглядом.

— Почему ты здесь?

Резкий, почти надломленный вопрос вырывается из меня, и я ничуть не жалею, что он звучит так грубо. Я тоже успела немного выпить, прежде чем прийти сюда, так что все, что сейчас скажу, — не моя вина.

— Почему ты здесь? — вторит он, идеально подхватывая мой тон, словно эхо.

— Ну, я здесь, чтобы понюхать чертовы цветы, — саркастично выплевываю я, не меняя агрессивного настроя. — А ты зачем?

— Ну, я здесь, чтобы понюхать чертовы цветы, — повторяет он, все так же холодно, словно оттачивая каждое слово, и в точности копируя мой тон.

Его ответ, казалось бы, должен взвинтить мою нервную систему до предела, но вместо ожидаемого раздражения случилось нечто совершенно иное. По какой-то необъяснимой, почти предательской причине, уголки моих губ сами собой дрогнули и поползли вверх, складываясь в непроизвольную улыбку. Это кажется возмутительно неправильным — улыбаться из-за его столь едких слов, но, к своему удивлению, оказываюсь бессильной, чтобы сдержаться. Я сваливаю всю вину на обжигающую текилу, что разливалась по венам этим вечером. Пытаюсь стиснуть губы, чтобы затушить эту предательскую улыбку, но она лишь упрямо расползается, становясь все шире. Внутренний голос строго приказывает: «Запомни на будущее — ни единой капли алкоголя в компании Полли и Габби!»

Я демонстративно прочищаю горло, стараясь выдохнуть ровно, и уже собираюсь задать ему свой главный вопрос, повторив: зачем он здесь? Но мой слегка затуманенный текилой разум внезапно одерживает верх, и вместо ожидаемого, выдаю нечто совершенно иное:

— Я всегда знала, что ты одержим мной. Если не галлюцинирую, ты стоишь прямо передо мной. Слишком близко, кстати.

Он мгновенно отступает на пару шагов назад, словно отталкивая невидимую преграду.

— Я здесь не потому, что одержим тобой. Никогда больше не говори таких мерзких вещей.

Я изгибаю губы в легкой, едкой усмешке.

— Если ты так говоришь.

— Одержимость — это состояние, когда кто-то постоянно или слишком часто думает о ком-то или о чем-то, особенно ненормально часто.

— Что?! — я смотрю на него, пораженная и ошарашенная подобным заявлением.