Книга Только с тобой, страница 32 – Э. Сальвадор

Он издает тяжкий вздох, убирает телефон обратно в карман.

— Я здесь не из-за каких-то обязательств перед друзьями. Я здесь потому, что мне не все равно, что ты одна. Это безрассудно и невероятно опасно — так игнорировать свою безопасность, ставить себя под угрозу.

Я будто тону. Словно задыхаюсь в вязкой, густой воде, ощущая себя отчужденной от собственного тела.

Хочу закричать эти слова, выплеснуть наружу все, что рвется изнутри, — но не делаю этого. Я глотаю тяжелые, острые, словно осколки стекла, слова и заставляю себя улыбнуться. Потому что это — все, что у меня осталось.

Это единственное, в чем я действительно хороша.

Если он уже считает меня безрассудной и неосторожной лишь за то, что я одна здесь, то что он подумает, узнав всю ужасную правду о той ночи?

— Не думала, что ты так сильно заботишься обо мне или о моей безопасности.

— Габби и Полли, наверное, не заткнутся, если с тобой что-то случится. Так что убери эту улыбку со своего лица. Ты ведь не настолько важна, — он равнодушно отталкивается от стены, бросая мне недовольный, почти презрительный взгляд. — Ты уже закончила быть капризулей? Нам пора внутрь.

Я фыркаю, не в силах сдержать возмущения.

— Капризулей? Я не капризуля.

Лэндон чуть приподнимает бровь, и на его губах мелькает тонкая, почти призрачная улыбка — но она тут же исчезает, словно ускользающая тень.

— Нет, конечно же, нет. Мои извинения. Ты — истинное дитя. А теперь — давай внутрь.

— О, Боже! — я поднимаю руки к небу, словно готовясь задушить его прямо здесь и сейчас.

— Сделай это. Я вызываю тебя. Задуши меня, — он насмешливо дразнит, но в его голосе таится нечто иное, что-то, что не могу сразу уловить и понять.

Мои брови взлетают вверх, и руки, словно безвольные плети, опускаются вдоль тела.

— Что? Нет, я не собиралась... — Лэндон заводит руки за спину, его взгляд скользит вниз, на мои ладони, затем медленно поднимается к губам, и наконец — встречается с моими глазами, пронзая насквозь.

— Мне не нравится эта игра в «да-нет». Она скучная и совершенно неинтересная. Мы оба прекрасно знаем, что ты хочешь меня задушить. По каким-то странным причинам моя шея тебя завораживает, так что давай избавим друг друга от излишних мучений и вернемся внутрь.

Мои губы приоткрываются, но не могу выдавить ни единого слова. В голове оглушительно стучит одна-единственная мысль: на что он только что намекнул?

— Ты серьезно предлагаешь, чтобы я... задушила тебя?

— Почему бы и нет? — он безразлично пожимает плечами, словно ему абсолютно все равно. — Если тебе это поможет. Вперед.

Я смотрю на него с ошеломленным выражением на лице, ожидая, что он вот-вот рассмеется и заявит, что это была всего лишь шутка, но этого не происходит.

Делаю шаг назад, отгоняя от себя наваждение какого-то странного, болезненного любопытства.

— Я не собираюсь тебя душить. Ты что, с ума сошел?

Он снова пожимает плечами.

— Легкое удушение, если только ты не планируешь убийство.

Хмурюсь, губы то приоткрываются, то снова плотно смыкаются в нерешительности.

— Нет, не планирую. И хоть звучит заманчиво, я вынуждена отказаться. Ты этого не стоишь.

— Тогда все в порядке.

Я не моргаю, уставившись на него, пытаясь понять, не выпила ли больше, чем мне казалось, и не стерлась ли память.