Книга Только с тобой, страница 63 – Э. Сальвадор

Хотя с ним мои стандарты, кажется, опустились на самое дно преисподней, я все же тешу себя надеждой, что они смогут хоть чуть-чуть приподняться над краем этой бездны.

— Слушай, — его голос, словно острый клинок, прерывает мои мысли, выдергивая из внутренней борьбы. Он встает, его высокая фигура движется ко мне на кухню, и он останавливается в нескольких футах, заполняя собой пространство. — Мне не нравится эта игра в перетягивание каната, эта вся глупая чепуха. Дай мне бумагу, — требует он, протягивая руку.

Я колеблюсь, на мгновение замирая, но он, не дожидаясь моего согласия, резко вырывает ее у меня из рук. Сняв крышку с ручки, он что-то быстро записывает на ней, затем аккуратно складывает бумагу обратно и протягивает мне.

— Когда ты устанешь от всей этой ерунды, посмотри на это. Увидимся завтра.

Я судорожно сглатываю, неотрывно уставившись на бумагу, которая внезапно кажется тяжелее, чем всего несколько секунд назад. Разум бесконечно блуждает, словно в лабиринте, размышляя о том, что он мог написать, какие слова скрыл там. Мне ничего не стоит просто взглянуть, но тревога медленно, но верно распускается в груди, словно ядовитый цветок. Никто не знает, что там может быть. Это же Лэндон. Насколько знаю, это может быть просто пустота, чистый лист. Что-то, чтобы окончательно запутать меня.

Нет. Я не собираюсь на это смотреть.

Лэндон

— Итак, дай-ка я разберусь, — голос Джага становится ниже, пока он стягивает футболку через голову, обнажая стройный торс. — Ты собираешься заниматься с Джулианной Спаркс? Той самой, с копной золотистых волос, океанами голубых глаз и язвительной улыбкой? Девушкой, что на первом курсе пустила в ход кулаки против Рокси? Сестрой наших лучших подруг, вот именно с ней? Той, которую ты, как говорят, всем сердцем ненавидишь?

— Я уже просил тебя — хватит звать ее Рокси, — я чувствую, как во мне поднимается волна раздражения от его упорства в этом прозвище для моей машины.

— Это не имеет значения, — он плюхается на стул перед своим шкафчиком, хватая кроссовок. — Ты правда думаешь, что из этого что-то выйдет? Вы же не можете продержаться и нескольких минут, не начав препираться. Как ты собираешься провести целый семестр?

— Просто получится, — мой голос звучит глухо, когда отворачиваюсь, стремясь избежать его пронзительного взгляда.

Я не дал ему шанса на расспросы, когда вчера вечером вернулся домой. Полли, не в силах сдержать язык за зубами, разнесла новость о моем решении стать репетитором для Голливуд по нашему общему чату.

Я игнорирую его весь день. От утренней изнурительной тренировки, лекции по кино, обеденного перерыва, спортивной практики, и теперь — в раздевалке. Он неумолим, как утренний туман, и до ужаса надоедлив. Я думал, Габби и Полли — мастера любопытства, но Джаг превосходит их всех.

Натянув брюки, я закончил одеваться.

— Но...

— Джаг, — перебиваю его, и в моем голосе слышится сталь. — Это всего лишь репетиторство.

Когда я снова поворачиваюсь, на его лице расцветает лукавая, хитрая улыбка.

— Всего лишь репетиторство?

Я смотрю на него с показным безразличием, рука тянется к цепочке, висящей в шкафчике.

— Что еще тебе нужно знать? Ты сам проходил через это. Ты знаешь, как все устроено. Зачем пытаешься создать проблему из ничего?