Книга Только с тобой, страница 64 – Э. Сальвадор

— Потому что вы с ней — настоящее пламя и порох. Одно неверное движение. Одно неверное слово. Один неверный вздох. Один неверный шаг, или еще что-нибудь и все — взрыв. Вы так легко поджигаете друг друга. Я просто не хочу, чтобы там, где можно избежать конфликта, он возник. Ты мой лучший друг, и...

— Вопреки здравому смыслу.

Его глаза загораются, в них пляшут озорные искорки.

— Ты это говоришь, но ты ведь меня любишь. Иначе откуда бы ты знал такие вещи обо мне?

Я провожу пальцами по своим еще влажным волосам, отводя непослушные пряди со лба.

— Все, что я знаю о тебе, или о ком-либо вообще, мне открывается против моей воли.

Некоторые принимают мое молчание как приглашение излить душу. Порой кажется, что на моем лбу написано «Поговори со мной», потому что люди изливают свои истории, вне зависимости от того, желаю я этого или нет.

Возьмем, к примеру, Полли. Она выложила мне всю свою жизнь. Превратилась в открытый для меня сейф, который даже не думал открывать. А про Джейдена я вообще промолчу. Но единственный плюс в его неуемной болтливости — это то, что она в основном вращается вокруг еды. Когда он говорит о еде, то начинает голодать; отсюда следует, что он готовит и делится со мной. И я никогда не откажусь от его кулинарных изысков, они слишком хороши.

— Но ты остался, так что мне плюс, а тебе — ноль, — он сворачивает пальцы, показывая мне жест «ноль».

Я бы с удовольствием врезал ему по этой глупой, самодовольной ухмылке, если бы не тот факт, что он мне так дорог. Джаг порой сводит с ума, но он — мой лучший друг.

— Как скажешь, — выдыхаю я, признавая поражение.

— Вернемся к сути. Джулианна... ну... она живет с Габби и Полли, и они ее очень любят. Так что вам двоим не стоит создавать им неловкую ситуацию.

— Неловкую? — это скорее риторический вопрос, и он прекрасно это понимает. — Габби, возможно. Но позволь напомнить тебе, кто такая Полли Аллен? Эта девушка не отличила бы неловкость от удара по лицу.

Она из тех, кто встречает неловкие ситуации с распростертыми объятиями. Именно поэтому она не отвернулась от нашей дружбы, даже несмотря на то, что я дал ей множество поводов. Она также весьма рассеянна, но это уже совсем другая история.

А еще есть Габби. Она слишком добра для собственного же блага.

— Все обойдется. В любом случае, она взяла меня на испытательный срок — две недели, — я издаю смешок, закатывая глаза при мысли о дурацком контракте на репетиторство.

Задумавшись, я задаюсь вопросом, а просмотрела ли она вообще этот лист бумаги. Что-то подсказывает мне, что нет, и, вероятно, так и должно быть, потому что то, что я туда вписал, было задумано лишь как насмешка над ней.

Хотя... я уже не могу перестать думать о том, что написал. И никак не могу избавиться от образа ее мокрого, обнаженного тела в моей голове.

Не стану отрицать, что еще со вчерашнего дня во мне проснулась мысль, которую я не в силах заглушить.

Эта идея кажется... манящей, но, скорее всего, она бы отвесила мне знатную пощечину. Нет, знаю, что она так и сделает, потому что то, что я предложил — это полный беспредел, но, с другой стороны, это ведь и не совсем так. Все зависит от того, как она готова на это посмотреть.

Скорее всего, Джулианна точно найдет способ покончить с моей жизнью.