Книга Мясная лавка, страница 106 – Джуно Доусон

Я дома.

Подходя по дорожке к дому, я чувствую, как горло перехватывает, а к глазам снова подступают слезы. Мне так хорошо сейчас.

В дверях появляется мама.

— Ну наконец-то! Давай, давай сюда свой чемодан. У тебя там, должно быть, столько нестираного белья. Сейчас загружу машину.

Я падаю в ее объятия и невольно всхлипываю.

Мама гладит меня по спине.

— Яна? Что-то случилось?

Скажи ей.

Но мой мозг отказывается составлять фразы. Слова застревают у меня в горле. Она же моя мама. Разве я могу рассказать ей, что какой-то скользкий мерзкий урод проделывал со своим членом. Она же умрет на месте. А она и так переживает, что я бросила учебу, и… нет, нет, не могу.

— Нет, все хорошо, – говорю я. – Просто я ужасно устала.

— Ах ты, бедная моя девочка. Я так за тебя волновалась.

— Как же я рада оказаться дома. – И это – чистая правда.

В коридоре пахнет домом. Сохнущими на батарее носками, вонючими бутсами Милоша, стоящими на обрывке газеты. Кошмарным сыром с голубой плесенью, который хранится в общем холодильнике, хотя ест его только папа. Это дом. Я дома.

Мама заставляет меня съесть бутерброд с ветчиной и тарелку томатного супа, а я рассказываю, что запомнилось с показов: про «Алису в Стране чудес» и как я чуть не грохнулась на дефиле Dior.

— А как прошла твоя… что это было, съемка? Сегодня? – интересуется мама, наливая чая в старую кружку с надписью «Музыкальная школа № 2».

— Нормально, – отвечаю я, чувствуя вдруг, что мне кусок не лезет в горло. – Это был просто кастинг.

Я долго-долго моюсь под очень-очень горячим душем. Звучит банально, но это и впрямь помогает, мне становится немного полегче. Я смываю с себя весь прошедший день. Волосы отвратительно пахнут накуренным номером того отеля. Я не могу забыть этот влажный отросток, касавшийся моей руки. Жуть. Я дважды намыливаю голову шампунем. Вода идет такая горячая, что верхний слой кожи, наверное, скоро начнет облезать. Мне кажется, что если посветить ультрафиолетовой лампой, то по всему моему телу выступят отпечатки его грязных пальцев. В ванной все заволокло паром, как в сауне.

Я чуть расслабляюсь.

Я дома.

Все хорошо.

Так мне кажется.

Увидев Ферди, встречающего меня у входа в «Старбакс», я в первый момент с трудом его узнаю. Мое тело со слезами умоляет отправить его в постель, но мы же столько времени не виделись. Волосы он зачесал назад, а на клетчатую рубашку надел узкий галстук в тон. В руке – букет пионов, моих любимых.

— Боже мой! Что это?

— Хотел торжественно тебя встретить!

— Ты так классно выглядишь!

Мы целуемся, но я при этом чувствую… что-то непонятное. Это Ферди, не Блоу, но… ох, это странно, как будто я забыла что-то сделать. Как дежавю, но ужаснее. Ни с того ни с сего меня начинает трясти.

— Я заказал нам столик в «Алессандро», на семь тридцать.

— «Алессандро»? – Я стараюсь радостно улыбнуться. – Ничего себе! Здорово!

Он берет меня за руку и ведет в сторону Баттерси-Хай-стрит.

— Ну, как Париж?

Я останавливаюсь как вкопанная. Ноги не идут. В горле ком – кажется, меня вот-вот вырвет прямо здесь, перед магазином электронных сигарет.

— Яна? Ты что?

Уф, вроде прошло.

— Все нормально. Я в порядке.

Ферди морщит лоб.

— Точно? – Я киваю. – Тогда идем?

Мне кажется, что для «Алессандро» я неподходяще одета. Это настоящий ресторан, из тех, где есть дегустационные меню и каждые пять минут подбегает шеф, чтобы объяснить, что вы едите. В таких местах я чувствую себя неуверенно, как будто мне лет одиннадцать. Я бы с бо́льшим удовольствием пошла в «Нандо», но Ферди старался для меня, значит, теперь я должна постараться ради него.