Книга Мясная лавка, страница 107 – Джуно Доусон

Я умираю от голода до тех пор, пока не приносят мою пасту карбонара в кокосовом орехе (?) – я тут же понимаю, что желудок сжался до размеров изюмины. Ферди вываливает на меня ворох новостей – все, что происходило, пока меня не было.

— …так что Лорел теперь – одна из этих индюшек. Ты бы ее видела, она выглядит совершенно иначе, как будто клон Хезер. Яна!

— А?

Он улыбается.

— Ты меня слушаешь?

Я перестаю гонять макароны по кокосу.

— Конечно.

— Что я только что сказал?

— Гхм. Что-то насчет Хезер?

— Ты где-то в миллионе миль отсюда.

— Прости! – Я почти на сто процентов уверена, что если расскажу все Ферди, он поверит мне всем сердцем. Но один вредный процент моих нервных клеток твердит, что я же сама согласилась пойти в номер того отеля и фотографироваться голой с мужчиной, который по возрасту годится мне в отцы. Вдруг Ферди подумает так? Вдруг он меня бросит? Это невозможно, я не могу лишиться Ферди из-за этого извращенца.

Еще я убеждаю себя, что не должна ныть. Ведь на самом деле ничего же не случилось? Он же ничего такого со мной не сделал. Я в порядке. Я снова дома, со своим парнем, которого люблю, но не могу даже вслушаться в то, что он мне говорит.

— Я понимаю теоретически, что между нами и Парижем всего час разницы во времени, но все равно чувствую себя ужасно фигово, – говорю я извиняющимся тоном. – Я слышала, как Мэгги говорила, что на Неделе моды ходит грипп, может, это он и есть.

— Да ладно, не переживай, – говорит Ферди, но я же знаю его как облупленного. Он раздражен и пытается это скрыть. Он так старался, а я веду себя как после лоботомии. – Я рад, что ты наконец вернулась.

Я пытаюсь сосредоточиться на еде и на том, что он рассказывает. Мы доедаем свою пасту и берем тирамису на двоих. Ферди отправляется в туалет, а по дороге просит счет. Через секунду официантка приносит серебристый подносик со счетом и мятной жвачкой. Ого, счет-то на восемьдесят пять фунтов. Я лезу в сумку за кошельком. Хотя почти все мои модельные деньги отправляются в трастовый фонд до моего восемнадцатилетия, я выписала сама себе карманные деньги, чтобы иметь возможность пожрать, когда работаю, и вообще на мелкие расходы.

Официантка уходит с моей карточкой, и тут возвращается Ферди.

— Со счетом что-то не так? – спрашивает он, глядя ей вслед.

— Все норм, – говорю я. – Я угощаю.

— Яна! – Кажется, он оскорблен. – Я хотел угостить тебя.

— Ты это и сделал! Мы целый вечер провели вместе!

— Это фигня, а ты утопила в дерьме мой шикарный рыцарский жест.

Теперь оскорбленной чувствую себя я.

— Господи ты боже мой, ты в сортире был или в машине времени? Мы не в викторианской Англии. Девушки могут заплатить за ужин своего парня.

На меня оглядывается кое-кто из солидных надутых посетителей. Я мрачно зыркаю на какую-то тетку, глядящую на меня поверх своего мерло. Подумаешь, корова. Держу пари, я зарабатываю больше денег, чем она.

Ферди обрывает себя на полуслове и садится к столу.

— Я… я не то имел в виду. Мне хотелось сделать для тебя что-то особенное.

— И сделал. Но мне нетрудно заплатить, а…

— А мне, выходит, трудно, потому что я неудачник, – буркает он себе под нос достаточно громко, чтобы я могла расслышать. Он даже не смотрит мне в глаза.

Я вздыхаю. Когда же сегодняшний день наконец свалит куда-нибудь от меня подальше? Я вот-вот зареву. Слезы буквально рвутся наружу. Сейчас я взвою и никогда не перестану.