Книга Мясная лавка, страница 89 – Джуно Доусон

Я собираюсь уходить (хотя это один из кастингов, отмеченных Трентом), но тут приходит сообщение от Уэсли: «Ты уже в городе?»

Не ожидала. Я отвечаю сразу же и пишу, что я здесь.

«Хочешь, выпьем вечером? Ты когда освободишься?»

А я уже свободна. И мысль о возвращении в холодную квартиру в Верхнем Вест-Сайде – с плесенью, мышами и жалкими русскими девушками – наполняет меня ужасом.

— Яна Новак! – вызывает Вито. Чтоб тебя, зараза.

По расписанию у меня еще один кастинг в десять, но пусть он катится к чертям. Он не отмечен как обязательный. Скажу Тренту, что в Young York меня продержали не три часа, а четыре.

Уэсли скидывает мне на мобильник адрес бара в Ист-Вилледж, но я никак не могу его найти. Как будто этого мало, поднимается настоящая метель, в воздухе вихрем крутятся снежные хлопья, я ничего не вижу. Выбравшись из такси, я два раза обхожу квартал пешком и только тогда замечаю Уэсли, который дожидается меня на крохотном крылечке. Ой. Я не сообразила, что искать надо было подвал. Уэсли выглядит великолепно, щеки разрумянились от холода, он укутан в пуховик и отороченную мехом шапку.

— Яна! – кричит он. – Я уже начал думать, что ты меня кинула.

А у меня ноют все кости, я уже не хочу есть, я на ногах с полшестого утра.

Я разражаюсь неудержимыми слезами.

— Яна! Яна, что случилось?

Он раскидывает руки мне навстречу, и я вроде как падаю в его объятия.

— Не знаааю!

— Ты не знаешь?

— Я так ужасно устала!

— Добро пожаловать на Неделю моды.

— Ничего. – Я рукавом вытираю слезы.

— Послушай. У тебя есть поддельный документ?

— Нет! – Я снова начинаю реветь. В этой гребаной стране даже кружку пива не выпьешь.

Уэсли смеется.

— Брось, это не проблема. Моя квартира здесь, рядом, там документы никто не спросит. Тебе просто нужно как следует выпить.

Не могу сказать, что он не прав. Вообще-то, если пьешь «Занакс», алкоголь пить не стоит, но мне уже все по барабану.

Мы сворачиваем за угол. Уэсли тащит меня за собой сквозь бурю. Оказывается, даже он – самый великий среди моделей-мужчин – может позволить себе лишь довольно дрянную квартирку в Ист-Виллидж. Правда, она совсем новая – по запаху чувствуется, что в ней еще никто не жил, – и расположена в сверкающем, очень современном квартале.

Лифт сообщает, что мы прибыли на пятый этаж, и Уэсли приглашает меня в свою квартиру. Мне кажется, что я попала в витрину или в образец квартиры в магазине «Икеа». Видимо, это потому, что он здесь редко бывает. Стены белоснежные, кухонный гарнитур из черного мрамора – все безупречно и сверкает чистотой. Хотя, с другой стороны, в «Икеа» сейчас какая-нибудь раздраженная китаянка орала бы на мужа, а здесь тихо.

— Я еще собираюсь купить картины, – объясняет Уэсли, помогая мне снять куртку. – Типа, настоящее искусство от настоящего художника. Нужно что-нибудь взрослое, солидное, мне кажется. Но в художниках я, если честно, не разбираюсь. Как считаешь, что подойдет? – Он достает из сверкающего холодильника пиво.

Я смеюсь.

— Все, что тебе самому понравится.

— В Никсе у меня в комнате были постеры «Феррари».

— Раз это тебе по нутру…

Теперь хохочет он.

— Что? По какому нутру? Говори по-английски! Я год назад купил «Феррари», но продал уже. В нем я выглядел полным тупицей! Красный «Феррари» – и о чем я только думал? Это же штамп! Располагайся, будь как дома, – приглашает он, когда мы входим в длинную, узкую комнату, тоже пустоватую и холодную. Телеэкран здесь почти во всю стену. Какой же Уэсли еще мальчишка – кому нужен такой громадный телик?