Книга Колыбельная для дедушки и его хвостика, страница 2 – Лёля Зайкина

Ответом служит театральный вздох.

— Я сказала лишь, что ты холоден. Но я тебя понимаю. Я подожду еще, дам тебе время пережить потерю. Но ты должен мне свадьбу, — заявляет Оксана, мигом отказавшись от всех своих высказанных претензий. — Пойду приготовлю тебе что-нибудь вкусненькое.

Она цепляет улыбку, подходит ко мне, целует, будто не она только что говорила, что другие многим лучше меня, и уходит из комнаты.

Ничего не отвечаю. По большей степени мне плевать, рядом она или нет, как бы некрасиво по отношению к ней это не звучало.

Впрочем, я сегодня не скрывал безразличия, хочет оставаться рядом, цепляться за отношения — это её выбор.

Я ничего не обещал.

Выключаю телевизор, на котором зависла картинка, когда Оксана решила начать беседу и поставила на паузу фильм, который шёл скорее для фона, а может, для отвлечения от лишних мыслей.

Иду в кабинет. Там погружаюсь в документы, в работу. Так я чуть по чуть отвлекаюсь.

В конце концов, несмотря на то, что я потерял дочь, у меня есть кому оставить своё дело, кого обеспечивать. У меня есть внук — Мишенька — хорошенький мальчишка двух с половиной лет, который почти не знал маму, потому, что практически весь его относительно осознанный возраст, она провела в больницах. Конечно, он не сможет возглавить мою фирму ещё долго. Но, может, я дотяну до того момента, когда он станет взрослым или, в конце концов, у меня есть зять, который может и поработать на благо сына.

В дверь раздаётся звонок. Я не жду визитов и даже не знаю, кто это может быть.

— Я открою, — мелодичным голосом сообщает Оксана, раздаются её шаги.

Возможно, она с кем-то договорилась о встрече. Но вернуться к бумагам не успеваю, буквально через минуту опять звучит её голос:

— Серёжа, к тебе внука привезли!

Странно. Слава обычно заранее согласовывают эти моменты. Но увидеть мелкого я совсем не против. Отталкиваюсь от стола и быстро выхожу в коридор.

Оксана застыла статуей. Мишка сидит на полу, расшнуровывает кроссовки. В дверях, не спеша раздеваться, стоит зять.

Взгляд хмурый. Рядом с Славой чемодан. Становится сразу понятно, что это не визит на чай. И, вероятнее всего, зять, оставаться даже на кружку кофе не планирует.

— Не могу. Он постоянно напоминает о Маше. Если не заберёшь, буду узнавать о детском доме, — говорит Слава.

— Уходи, — только и могу сказать я.

Всем больно. Мне не легче. Но это не повод избавляться от воспоминаний и отказываться от членов семьи.

Сжимаю кулаки, опускаю взгляд на Мишку, чтобы отключиться от происходящего. Чтобы сделать вид, что не понимаю, что его отец, тот кому Маша доверяла, кого любила, кого просила заботиться за неё об общем сыне, бросает его, отказывается от него только потому, что ему больно.

— Привет, — произношу хрипло, присаживаюсь рядом с внуком.

— Де, — улыбается он, оставляет в покое непослушные шнурки и бросается обниматься.

Дверь хлопает. Слава уходит. Ну и пусть катится. Мише рядом нужен надёжный мужчина.

— Сережа, что происходит? — отмирает Оксана.

— А ты не поняла?

Она не юная девушка, не дура, она всё время стояла рядом, слышала, что сказал Слава и, в отличие от Миши, не могла не понять смысл слов “детский дом”. Зачем сейчас задавать тупые вопросы? Или ей нужно подтверждение моего решения?