Книга Луч, страница 128 – Даниил Туровский

— Вроде бы просто вещи. Или нет? Закройте глаза. Почувствуйте их. Вспомните о своих фотографиях, своих часах, своих ручках. К чему эти мысли вас приводят?

Алёша заметил, что все в зале и правда закрыли глаза. Через пару минут бородач кивнул и улыбнулся.

— Мы помним. – сказал он тихо и растягивая слова.

— Мы помним. – ответили в зале.

Бородач снова повернулся к Лучу, вытянулся, поклонился. Повернулся к залу.

* * *

Ночью, когда они вернулись со службы и расходились по спальным комнатам, Леонид сказал Насте, что, кажется, больше незачем идти в Уральскую Россию, – раз у них есть маршрут, а еще там может начаться война или как минимум битва (помнишь, какие провокации в НИИ устраивали фиолетовые в прошлые годы?). Настя ответила, что уже и не думала туда идти. Сам Леонид не очень хотел в Уральскую еще и из-за того, что тогда бы вскрылась его болтовня про кубы, которые проигрываются на крови. Во время новочеркасского разговора с Настей он придумал все про них на ходу, чтобы заманить ее в Уральскую Россию. На следующий день (после спокойного и сытного ужина, спокойной ночи в кроватях) Настя, Алёша, Леонид вышли из деревянного небоскреба и снова зашли в Чащу. Высотку фиолетовых не окружало никакое мухоморное поле, она стояла без какой-либо защиты. Алёша оглянулся на здание и, кажется, увидел на балконе Марата. Помахал ему – тот ответил.

Маршрут обещал дорогу в три-четыре недели. Алеша подумал: совсем недолго до дома, где навсегда остались родители.

Антон Цветов постучал по круглому четырехслойному стеклу и снова (в 1820-й раз) удивился, что оно – спустя все эти годы – все еще выдерживало энергию этого непонятного фиолетового свечения, бившего прямо здесь, из-под них, везде вокруг.

Он спустился в комнату со столом, заваленным папками и бумагами. Они лежали на полу, на стеллаже, на диване, были хаотично разбросаны по всей комнате. Как и в каждый другой день, Цветов проснулся около шести, чтобы подобрать и изучить материалы для предстоящего дня. Эту рутину он и не любил, но и не ненавидел. Просто так сложилось. Пять лет назад. Или сколько уже прошло? Он тогда все копал и копал яму в Битцевском лесу.

* * *

Лопата ударилась о что-то твердое. Камень? Цветов выругался. Камни уже ему попадались: вытаскивать и поднимать их занимало много времени и сил. Иногда уходили целые дни, но он покорно этим занимался. Просто потому, что этот медитативный процесс – копать до какого-нибудь результата – привнес наконец спокойствие и смысл в его жизнь после увольнения. Валентина как-то у него спросила, не слишком ли он увлекся ямой и видениями, но в долгом разговоре они в итоге сошлись, что, как ученым-экспериментаторам, конечно, нужно пробовать. Тем более что чем глубже Антон спускался, тем чаще и яснее им на лесном обрыве вспоминалось всякое.

Цветов сильнее ткнул лопатой в жесткое. Раздался совсем другой звук, не глухой, как от камня. Скорее скрип, как когда сталь соприкасается со сталью. Ударил еще раз – да, точно сталь. Цветов поставил лопату, присел на колени, начал разрывать и убирать землю руками, кидал ее в висевшее на веревке ведро, чтобы после поднять на поверхность.

Показался квадратный люк размером в два канализационных. Без надписей или замка. В центре размещалась ручка. Цветов потянул ее – крышка чуть приподнялась. Он тут же опустил ее обратно.