Книга Фиаско Красной Шапочки, страница 27 – Елена Логунова

Я с неудовольствием отметила, что Солнцев, похоже, успешно прививает подчиненным свою манеру рифмовать и хохмить.

— Он сам приехать не смог, потому вместо него не то сын, не то внук — я еще не разобралась, после интервью точнее скажу. — Маша заметила, что Вильерс отошел от микрофона и заторопилась. — Сорри, мне его и еще замминистра с вице-губернатором кровь из носа записать надо…

— Значит, это не наш Бэкингем, — резюмировала Ирка. — Выходит, даже хорошо, что мадамы не пришли на вернисаж, иначе Марфинька была бы разочарована. Она-то думала увидеться со своим давним поклонником…

— Плохо ты знаешь Марфиньку, — возразила я, наблюдая, как шустрая Маша отлавливает неправильного Вильерса и тащит его под камеру. — Вот посмотришь, мадам будет крайне взволнована и вдохновлена таким поворотом сюжета. Она непременно захочет встретиться с сынишкой «своего» Бэкингема и будет, промакивая платочком слезы умиления, причитать, что мальчик — вылитый отец. Еще и его попытается очаровать!

— Ирина! — Вернулась возбужденная, с разгоревшимися щеками Элеонора и с ходу пристала к моей подруге: — А вот каково это — еще при жизни висеть в Миланской картинной галерее?

— Вы тут пока побеседуйте, а я схожу в народ. — Я улыбнулась подруге и отступила, ловко ввинчиваясь в толпу.

Моей первоначальной целью было подобраться поближе к Маше, пытающей вопросами неправильного Вильерса, и послушать, что он говорит — английский я понимаю. Но толпа, волнующаяся в ожидании приглашения к фуршетным столам, сильно затруднила и замедлила мое перемещение, и до пресс-вола, на фоне которого записывалось интервью, я не добралась: интересный собеседник нашелся раньше.

— И вы здесь, Елена. — В прозвучавших словах не было ни одобрения, ни осуждения: лишь констатация факта.

Анатолий Петрович Пичугин-Бенуа, руководитель крупной строительно-инвестиционной компании по роду деятельности и меценат по зову души, отсалютовал мне бокалом.

Второй чудесным образом сам собой втиснулся мне в руку, так что я не затруднилась с ответным жестом:

— Здравствуйте, Анатоль! Какие люди — и без охраны!

— Да что вы, куда же мы без нее, — тонко усмехнулся олигарх-меценат. — И охрана, и обслуга — все рядом.

В подтверждение сказанного между нами материализовалась тарелка с закусками. Анатолий Петрович меланхолично бросил в рот виноградину и, поведя глазами, молвил:

— Бог мой, какая тоска…

— Это вы про экспонаты? Да, они не впечатляют, — согласилась я и тоже угостилась вкусным виноградом. — Такие фотографии советской Северной Пальмиры найдутся в альбомах любой ленинградской семьи, не понимаю, зачем устраивать столь торжественное мероприятие?

— Политика. — Пичугин-Бенуа пожал плечами в ладно скроенном и прекрасно сшитом пиджаке. — Вы же знаете, какие у нас нынче отношения с Англией. А эта выставка, организованная, замечу, по инициативе британской стороны, прекрасный повод говорить о потеплении, сближении и так далее.

— Организатор — родственник уважаемого лорда-журналиста? — Я кивнула на неправильного Вильерса, уже вещающего на камеру.

— Какой-то семейный фонд, не знаю подробностей. — Мой собеседник повел рукой в сторону, не глядя отставляя пустой бокал, и чьи-то руки в белоснежных матерчатых перчатках моментально его приняли и заменили полным. — Слышал только, что эспозицию формировали неприлично поспешно, поэтому она довольно скудна.