Книга Фиаско Красной Шапочки, страница 42 – Елена Логунова

— Слушай, а как ты узнала картину Кружкина? — спросила я подругу, проходя мимо натюрморта с чаем и рыбой. — Легко и уверенно, будто опытный профессиональный искусствовед!

— Я узнала подстаканник на картине Кружкина, — со смешком уточнила Ирка. — Тот самый, который он легко и уверенно, как профессиональный ворюга, стырил в поезде, когда ехал с пленэра на Байкале. Мельхиоровый подстаканник со звездой, Вася еще покрасил ее алой эмалью, узнаваемая вещица!

Длинноногая девушка провела нас к неприметной двери без всяких опознавательных знаков, если не считать маленькой, размером со стандартную визитку, металлической карточки, врезанной в дерево на уровне глаз. На начищенном до блеска желтом металле чернели выгравированные цифры и буквы: «10 am — 5 pm».

— Время работы в двенадцатичасовом формате, — объяснила я Ирке. И спросила у нашей сопровождающей: — Тут трудятся специалисты из Великобритании?

С Пичугина-Бенуа сталось бы выписать себе барбершопера из Лондона.

— И с Филиппин, — невозмутимо ответила мне длинноногая девушка.

Она толкнула дверь, заглянула внутрь и позвала:

— Девочки, к вам от Василисы, принимайте!

Стало понятно, что среди сотрудников есть и русские.

В глубине помещения что-то стукнуло, брякнуло. Женский голос до отвращения льстиво напел:

— Иду-иду! — И наша сопровождающая, прощально кивнув, двинулась прочь.

Мы вошли в небольшую комнату с белыми стенами, в каждой из которых имелись двери, не снабженные никакими табличками.

Что за секретность, однако?

Почти все пространство этого маленького холла занимали три больших мягких кресла, очень похожих на те, из которых мы еле выкарабкались в персональном Эрмитаже Пичугина-Бенуа. Между ними подобием сердцевинки экзотического цветка помещался символический столик диаметром с десертную тарелочку.

Очевидно, чаем-кофе с пирожными тут не угощали.

— Здрасте, здрасте, я Алла Александровна, можно просто Алла. Вижу-вижу! — К нам вышла ухоженная дамочка в белом халатике необычного фасона — ультракоротком и с декольте. — Окраска, стрижка, масочка обязательно!

Она хищно посмотрела на меня, и я отшатнулась, спрятавшись за Ирку. Вот еще! Не дамся в руки незнакомому мастеру, даже если его рекомендует сам Пичугин-Бенуа.

Парикмахеры — это же страшные люди. Чего стоит одна их манера врать в глаза, обещая отрезать всего один сантиметр, а потом отхватывать сразу пять. Нет уж, Пичугин-Бенуа пусть рискует своим волосяным покровом сколько угодно, у него, если что, хватит денег на пересадку скальпа, а я себя поберегу.

Тем более что мне неведомо, какие цены в этом салоне красоты. Весьма вероятно, сопоставимые по высоте с Кукурузиной.

— Мы не за этим, — довольно холодно сообщила Ирка, прикрыв меня собой.

— На антицеллюлитный массаж? — Теперь дама хищно оглядела ее. — Или на прессотерапию?

Стоя позади подруги, я увидела, как покраснела ее шея.

Ирка весит сто кило, но весьма гармонично сложена и очень обижается, уловив намек на то, что она толстая.

— И не за этим! — уже откровенно сурово отрезала моя подруга.

Я высунулась из-за ее спины:

— Василиса прислала нас за журналами. «Артэль», помните? Они понадобились Анатолю… То есть господину Пичугину-Бенуа.

Я нарочно оговорилась, чтобы дать понять этой даме, что мы тут не просто так, случайно мимо проходили, а люди, которые на короткой ноге с большим боссом и порой захаживаем к нему в гости, хотя и нуждаемся в стрижке, окраске и массаже с прессотерапией.