Книга Фиаско Красной Шапочки, страница 86 – Елена Логунова

— И ты за пару сотен одолжил ему свой смартфон, — предположила я.

— Чего за пару? За три! И не одолжил, конечно, я что, на лоха похож? Штриху какому-то мобилу задонатить… Дай ему трубу, а он ливнет с ней — не догонишь.

— Наш друг не простофиля, чтобы одаривать подозрительного и даже опасного незнакомца, который запросто может убежать с доверенным ему телефоном, — скороговоркой перевела я для подруги.

Ее близнецам по десять лет, они — и Ирка с ними — еще только начинают осваивать молодежный сленг.

— Точняк! — Никита Викторович одобрил мой подстрочный перевод. — В общем, набрал я его эсэмэску сам.

— Молодец, без ошибок написал. — Я сочла нужным похвалить его.

— Я ж под диктовку. — Честный юноша не принял незаслуженный комплимент.

— Все равно молодец — сделал доброе дело, помог человеку. Как, кстати, он выглядел?

— Чечик как чечик.

— Ты же сказал — штрих!

— На первый взгляд — чечик, а присмотреться — похоже, что штрих.

— Опиши! — потребовала Ирка.

— Да нечего там описывать… Ну, невысокий, не накачанный, лицо я даже не запомнил… В черной майке с енотом.

— С каким енотом? — Ирка уцепилась за единственную подробность.

— С обыкновенным. — Артистичный Никита Викторович со сладострастным предвкушением протянул: — О-о-о да-а-а! — Забросил на плечо воображаемый гранатомет и повел его дулом в поисках цели.

— Интересное у тебя представление об обыкновенных енотах, — желчно заметила Ирка. — То-то Паустовский удивился бы.

— Зато Голливуд оценил бы, — заметила я. — Еще что-нибудь? Хотя бы цвет волос: этот штрих, он не рыжий был?

— Не, такой же, как я.

— Тоже потомок Чингисхана? — съязвила я, не удержавшись.

— Я узкоглазый, по-вашему? — Никита Викторович обиделся.

— Ты жадный до дани.

— Ну, жизнь такая. — Его снова потянуло философствовать. — А штрих тот был чернявый. А больше ничего не знаю. Хотя…

Он притворился, что думает.

— Еще мороженое? — ехидно предложила Ирка.

— Нет, не лезет уже, — с откровенным сожалением отказался от дани идейный соратник Чингисхана. — Так расскажу вам даром: штрих не один был. Когда я его эсэмэску отправил, он кому-то рукой помахал.

— Кому?! — Ирка так сильно подалась вперед, что грудью едва не снесла со стола пустые стаканчики.

— Не видел, не знаю. — Никита Викторович развел руками. — Знал бы — гамбургер у вас попросил, а то от сладкого тошнит уже.

Гамбургер мы, уходя, ему все-таки купили.

Архипов позвонил мне уже вечером.

— Могу письменно, а могу устно доложить о результатах, тебе как больше нравится?

Что я могла сказать?

— Конечно, устно!

Не лишать же боевого товарища заслуженной минуты славы.

— Тогда слушай. — В трубке послышался шелест бумаги. Не иначе, заслужить минуту славы Архипову помогли, и результат все же был представлен письменно. — Начну с того, что этот ваш Джордж Вильерс старший — ни разу не лорд, но это, наверное, ты и без меня знаешь.

— И не сэр он, и не пэр, — покивала я, хотя собеседник меня видеть не мог.

— Но и не голь перекатная, со средствами дедушка, имеет собственное поместье, — продолжил Архипов. — Знаешь, где? Тебе понравится: в Уэльсе, на острове Англси, вблизи деревни Ллан… Сейчас, подожди, это так просто не выговорить: Лланвайр-Пуллгуингилл, вот! Более известное название — ты приготовься! — Лланвайрпуллгуингиллгогерихуирндробуллллантисилиогогогох, вот! — Архипов захохотал, видно, радуясь, что не сломал язык.