Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4, страница 15 – Валентина Зайцева

Сквозь полупрозрачную ткань занавесок я увидела его. Адриан Август стоял в окружении высокомерной роскоши своей свиты. На нём был парадный белый камзол с золотым шитьём — безупречный, ослепительный, подчёркивающий его идеальную, мраморную бледность. Настоящий прекрасный принц из девичьих грёз. Но во мне этот вид не будил ничего, кроме леденящего ужаса.

Повинуясь строгому придворному этикету Остерии, Адриан, звеня фамильными перстнями, сделал плавный шаг вперёд, изящно отвёл назад полу своего белоснежного камзола и замер в первом, безупречно выверенном придворном поклоне, приветствуя свою невесту.

Я не шелохнулась. Дверца кареты осталась запертой.

Снаружи завывал ледяной северный ветер. Я видела, как Адриан выпрямился, и его идеальное лицо на мгновение исказилось от напряжения, но он быстро вернул себе вежливую улыбку. Он заговорил — его голос сквозь стёкла звучал мягко, но настойчиво, вновь призывая меня выйти к нему. И Адриан склонился во второй раз.

Я продолжала сидеть, не двигая ни единым мускулом, и ещё крепче вдавила серебряный феникс в ладонь. В этот миг я молилась лишь об одном: чтобы наш отец успел. Чтобы Император Октавиан услышал его доносы. Если со стороны дворца не будет вестей, Юлиан и Валерия обнажат мечи. Прямо здесь, на глазах у сотен знатных гостей, прольётся кровь, и наш род будет обвинён в измене.

— Не робей, молодой господин Август! Возьми свою невесту на руки и вынеси сам! — донёсся до меня весёлый, издевательский хохот кого-то из гостей.

Сквозь занавеску я заметила отца Адриана. Его напыщенное лицо пошло пятнами, улыбка стала натянутой и болезненной. Он лихорадочно подавал сыну знаки глазами, требуя прекратить этот позор. Но Адриан остался верен своей гордости. Смахнув с полей свадебной шляпы первые хлопья внезапно повалившего густого снега, он вежливо попросил толпу не пугать его невесту.

А затем, слегка сокрушённо вздохнув, он изящным аристократическим жестом прижал ладонь в белоснежной перчатке к сердцу и склонился в третьем, финальном приветствии перед моей безмолвной каретой, как того требовал строгий этикет высшего света Остерии.

Секунды превратились в вечность. Сквозь узкую щель между деревянными створками окна и шёлковой занавеской я отчётливо видела Юлиана. Мой старший брат застыл на коне всего в полушаге от дверцы; его обтянутые кожей пальцы до побеления суставов сжали эфес фамильного меча. Он ждал лишь моего знака, готовый в мгновение ока обнажить сталь и прорубать нам путь назад через толпу. Воздух между двумя домами был наэлектризован до предела. На карету лавиной падал тяжёлый снег, отсекая меня от внешнего мира белой стеной.

И в тот самый момент, когда надежда почти угасла, а пальцы брата наверняка уже начали обнажать сталь, сквозь метель и свадебную музыку прорвался неистовый, захлёбывающийся топот копыт.

— Императорский указ! — громовой, пронзительный крик разорвал праздничную суету и заставил толпу мгновенно замолкнуть. — Всем членам дома Августов — преклонить колени перед волей Его Величества!

* * *

Адриан Август

Посланник из Алой Канцелярии в роскошных расшитых одеждах на всём скаку осадил мыльного коня прямо перед крыльцом моего дома, бесцеремонно оборвав приветственные слова, которые я собирался произнести Эларе.