Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4, страница 19 – Валентина Зайцева

— Спасибо, — тихо выдохнула она, забирая свои метрики. Счёты между нашими великими домами были окончательно сведены. Она ответила мне лишь сдержанным, холодным прощальным кивком.

Я так и остался стоять перед ней в этом покорном, раздавленном поклоне. Я — мужчина, который обычно уверенно держал в пальцах перо и железной хваткой управлял сложнейшими, запутанными делами министерства, теперь безудержно, крупно дрожал, сжимая в ладони тонкую бумагу её отказа. Две горячие, тяжёлые слезы сорвались с моих ресниц и упали прямо на едва припорошённую землю у её ног, мгновенно выжгя в тонком слое снега две тёмные, сквозные раны. Мой мир был мёртв.

Посланник, посчитав свою миссию выполненной, с явным, трусливым облегчением поспешил откланяться, чтобы поскорее умчаться во дворец с докладом для Императора Октавиана. И в ту же секунду толпа зевак вокруг нас взорвалась приглушённым, но невыносимо ядовитым шёпотом. Эти благородные господа с наслаждением смаковали мой крах, строя самые грязные предположения. На меня теперь смотрели исключительно со склизкой, унизительной жалостью, от которой хотелось вытащить меч и пронзить собственное сердце.

— Надо же, какое великое, невиданное торжество... И так позорно оборвалось прямо у алтаря. Как молодой Август вообще сможет это пережить?

— Вот именно! Свадьба отменена в самый последний момент. Какой сокрушительный удар по репутации Канцлера!

— Да ладно! Помяните моё слово, после такого громкого скандала младшей дочери Валериусов больше ни за что не выйти замуж за равного ей аристократа!

— И то верно. Сначала эти жуткие слухи о её похищении, теперь этот сорванный брак. Её звёздная карта проклята, она обречена на вечное одиночество.

— Какая жалость, ведь девица на редкость добродетельна и невероятно хороша собой. Но после сегодняшнего дня ни один приличный лорд в Остерии не возьмёт её в жёны.

В толпе кто-то развратно, глумливо хмыкнул, и этот звук безжалостно полоснул меня по ушам: — Интересно, какому же обедневшему дворянину или старому вдовцу посчастливится забрать её к себе в будущем?

Мне хотелось лично задушить этого ублюдка, но сковавшая тело слабость не давала пошевелиться. Зато Беатрис Гире не выдержала первой. Я скользнул взглядом по её лицу и увидел, как её тонкие брови яростно изломились, а ладонь инстинктивно хлопнула по бедру в поисках привычной боевой плети. Но прямо в процессе этого движения кровожадный гнев на нём вдруг сменился растерянным и даже немного комичным замешательством. По её внезапно округлившимся глазам и застывшей руке я чётко понял: она только что осознала, что рукоять пуста. Сегодня она была подружкой невесты, и, согласно строгим правилам собора, никакого оружия при ней не было. Сестра Элары, Валерия, тоже тяжело дышала от гнева, её глаза горели воинственным огнём, но ради спокойствия сестры она из последних сил сдерживала себя, чтобы публично не проучить этих ничтожеств. В конце концов, их род не мог заставить замолчать всю столицу.

— В любом случае, моя младшая сестра — величайшая жемчужина и гордость дома Валериусов, — Юлиан, чьи карие глаза сейчас метали грозовые молнии, выступил вперёд и обвёл толпу леденящим взглядом. Его сильный, поставленный голос заставил сплетников трусливо втянуть головы в плечи. — Наша семья скорее с радостью оставит её в родном замке до конца дней, чтобы она приносила радость родителям, чем позволит ей вытерпеть хотя бы малейшую обиду от кого-либо. Любой, кто посмеет осквернить её имя грязным словом, отныне объявляется кровным врагом дома Валериусов.