Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4, страница 55 – Валентина Зайцева

Каллум закрыл свои тёмные глаза и хрипло, зловеще рассмеялся. Её первая забота оказалась фальшивкой.

— В том отваре было снотворное зелье — «Пыльца северного мака». Та самая отрава, которую ты когда-то так отчаянно пыталась отыскать в «Обители Желаний».

Моё сердце болезненно пропустило удар. Самый первый обман, с которым столкнулся этот маленький мальчик, пришёл от его собственной матери. Самый первый яд, который едва не усыпил его навечно.

— Но она не учла одного, — Каллум открыл глаза, и в них блеснул опасный, хищный огонёк. — С самого младенчества меня силой и хитростью пичкали столькими ядами, что моё проклятое тело давно приучилось выживать. Снотворное почти не подействовало. Я смутно пришёл в себя глубокой ночью. Её идеальный план побега рухнул, у неё просто не оставалось выбора — ей пришлось тащить полусонного ублюдка за собой.

На этом моменте Каллум снова издал короткий, леденящий смешок. В этом звуке сквозила страшная смесь глумления над собственной участью и едкой, ядовитой иронии.

— Какая же она была дура. Неужели сумасшедшая калека, годами гнившая в безвестности Холодного дворца, стоила того, чтобы ради неё рисковали жизнями благородные воины? Мы едва успели добраться до полуразрушенного заброшенного храма за чертой Остерхольда, а там нас уже поджидала ловушка. Императрица Беатрис и её личные гвардейцы явились туда, чтобы с пафосом «покарать изменников и прелюбодеев».

Антрацитовые глаза Каллума сузились, подёрнувшись ледяной коркой, и он процедил: — А что случилось дальше, Элли....

Это была безупречно расставленная западня. Беатрис попросту перекупила старых соратников госпожи Алаиры, чтобы раз и навсегда законно и красиво избавиться от соперницы. Разрушенный маленький храм, растрескавшаяся, покрытая пятнами мха каменная статуя Богини Милосердия Эларии... Непроглядная, морозная ночь, и ни единой живой души, готовой прийти на спасение. Ходили слухи, что Императрица Беатрис не могла иметь собственных детей, но испытывала извращённое, садистское наслаждение, уничтожая остатки материнского инстинкта в других. Она с глумливой улыбкой швырнула под ноги матери и сына этот проклятый кинжал, заставляя сделать выбор.

— Та несчастная женщина даже не догадывалась, что люди, на которых она возлагала все свои надежды, давно продали её с потрохами. Ей казалось, что долгожданная свобода находится на расстоянии вытянутой руки. Она посмотрела на меня, захлёбываясь слёзами, и прошептала: «Прости»...

— Каллум... — моё сердце пронзила такая невыносимая, острая боль, словно стальное лезвие вошло прямо в мою грудь. Я не могла, у меня не было сил слушать это дальше.

— Когда кинжал впервые пронзил мою плоть, я услышал противный, мокрый хлюпающий звук. А затем пришла боль — чистая, концентрированная, в тысячи раз сильнее любых ударов кнута, что я получал до этого, — Каллум вспоминал всё это самым ровным, леденящим душу тоном, словно рассказывал о погоде за окном. — А когда крови вытекло слишком много, я постепенно перестал чувствовать хоть что-то. Остались только бесконечная тьма и парализующий холод.

— Прошу тебя, замолчи... не надо... — слёзы душили меня, перехватывая горло.

— Но та женщина была поистине наивной дурой. Разве Беатрис, зная, что Алаира хранит её самый грязный секрет, оставила бы её в живых? Наверное, из-за действия «Пыльцы северного мака» в моей крови, или потому что её ладони слишком сильно тряслись от ужаса и удар прошёл мимо сердца... когда я очнулся, я всё ещё лежал на холодном полу того разрушенного храма. А она корчилась рядом со мной. Сволочь Беатрис отравила её призрачным ядом «Смертного Извива». Тело несчастной содрогалось в диких, неестественных конвульсиях, а чёрная кровь хлестала из всех отверстий на лице.