Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4, страница 61 – Валентина Зайцева

Мимо дверей как раз проходили служанки, прибиравшиеся в купальне. Мой острый взгляд случайно выхватил среди вороха вещей знакомую нежно-лиловую ткань. Юбки, в которых я пришла вчера на Зимний карнавал...

И тут в памяти яркой, обжигающей вспышкой воскрес один бесстыдный момент: прошлой ночью Каллум совершенно небрежно, с той самой свойственной ему дикой, собственнической ухмылкой, схватил мою нижнюю шёлковую сорочку, чтобы бесцеремонно вытереть...

Мои щёки мгновенно вспыхнули пунцовым огнём. Едва сдерживая панику, я поспешно поднялась с постели и окликнула девушку:

— Подожди!

Я перехватила лиловые одежды из рук растерявшейся служанки и спряталась за резную деревянную ширму, принявшись лихорадочно перебирать ткань. В голове царил полнейший сумбур. Я перепроверила ворох ещё раз, но так и не обнаружила испачканного белья.

— Это все вещи? — стараясь придать голосу твёрдость, спросила я, выглянув из-за ширмы.

— Да, госпожа, всё здесь, — испуганно затрепетала служанка, явно боясь прогневать фаворитку Регента. — Я.… я что-то упустила?

— Нет, ничего, — изобразив абсолютное, ледяное спокойствие, я вернула ей одежду.

Странно. Куда же подевалась сорочка? Неужели этот безумец унёс её с собой и оставил в качестве очередного трофея? От этой мысли сердце забилось в груди ещё быстрее, а к горлу подступил жар.

После того как меня должным образом омыли, причесали и одели в новое роскошное платье, мне подали изысканный и невероятно сытный поздний завтрак. Но кусок не лез в горло после всего пережитого. Покончив с трапезой, я взяла чистый пергамент и оставила для Каллума короткую записку, сообщая, что мне необходимо вернуться в поместье Валериусов. Я твёрдо решила для себя: я не стану скрывать от своей семьи ничего, что связано с Каллумом. Они должны знать правду о наших узах, какой бы пугающей и сложной она ни казалась.

К моему глубокому удивлению, стоило мне сделать лишь шаг за тяжёлые кованые ворота дворца Каллума, как я замерла на каменных ступенях. Прямо у подножия лестницы меня уже поджидала карета с фамильным гербом рода Валериусов.

И на сей раз за мной приехал не Юлиан. Отец явился лично.

Он стоял у дверцы, скрестив руки на груди. Он пристально, твёрдым и пронзительным взглядом окинул меня — ведь я провела ночь в чужой постели и теперь вышла к нему в совершенно других, не принадлежащих мне одеждах. На его суровом, обветренном в жестоких боях лице промелькнула целая гамма сложных, глубоких и болезненных эмоций. Прошло, казалось, несколько вечностей, прежде чем его губы разомкнулись.

— Сначала садись в карету, — глухо и властно произнёс отец, распахивая передо мной дверцу.

Каллум Рейн

В моих покоях царила гробовая тишина. Я лежал на постели, плотно сомкнув веки и полностью подчинив себе каждое мимолётное движение воздуха в комнате. Горькая пилюля, скрытая под моим языком, исправно делала своё дело: кровь в жилах замедлялась, а сердце билось через раз, послушно имитируя полное угасание жизни. Я отчётливо ощущал, какими лихорадочно тёплыми и дрожащими были пальцы молодого придворного лекаря, прижатые к моему холодному запястью. Он тщетно пытался поймать мой вялый, затихающий пульс, и по его прерывистому, сбитому дыханию я понимал — этот глупец попался на наживку.