Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4, страница 71 – Валентина Зайцева

Я заворожённо смотрел на её спину. Густые шёлковые волосы Элли я послушно перекинул на одно плечо, позволив им струиться блестящим темным водопадом, полностью обнажая её безупречную бледную кожу. Прохладное, тонкое остриё вороньего пера медленно и плавно выводило буквы по нежной ложбинке её поясницы. Строка ещё не была завершена, а кончик пера уже сам по себе стремился уйти гораздо ниже, повинуясь моему порочному, собственническому желанию исследовать каждый изгиб её тела.

— Щекотно, — едва слышно выдохнула она.

Её тонкие пальцы мёртвой хваткой вцепились в резной край деревянного стола, а хрупкие плечи непроизвольно вздрогнули от трепетной, сладкой дрожи.

Моя ладонь на её талии инстинктивно сжалась сильнее, а затем я слегка притянул её к себе, упиваясь её беззащитностью. Этот живой, белоснежный пергамент её кожи был слишком изысканным и гладким — казалось, он сам сопротивлялся, нехотя впитывая в себя тёмные чернила. Но то, как чёрные, изящные буквы проступали на её полупрозрачной, сияющей коже, выглядело колдовским, почти греховным зрелищем. Элли была моим личным, самым прекрасным проклятием, и теперь я клеймил её своим рукописным словом.

Я размеренно, наслаждаясь моментом, отложил перо в сторону. Мой голос прозвучал непривычно хрипло, выдавая ту тёмную бурю, что вновь поднималась из самых глубин моей изломанной души:

— Из чего же создано твоё тело, моя Элли, раз оно такое податливое, невероятно мягкое и гладкое?

Я низко опустил голову, утыкаясь лицом в основание её обнажённой шеи, и жадно вдохнул её тепло. Внутри меня всё перевернулось от этого чистого, дурманящего аромата, который принадлежал только мне.

— И почему ты так сводяще с ума благоухаешь?

* * *

Элара Валериус

Мне, только что дрожавшей от прохлады, вдруг стало невыносимо, удушающе жарко.

Будь мы в уединённом дворце Регента, я бы покорно приняла любые, даже самые опасные причуды Каллума. Но сейчас мы находились в фамильном поместье Валериусов. Стоило мне подумать о том, что Юлиан или Валерия могут в любой момент решить проведать меня, или кто-то из слуг пройдёт мимо открытых кружев беседки, как остатки моего самообладания начали стремительно таять.

— Полно глупостей, — вспыхнув, пробормотала я и инстинктивно попыталась потянуть шёлковую сорочку вверх, чтобы прикрыться.

— К чему такая спешка? — Каллум твёрдой ладонью прижал ткань обратно, не позволяя мне спрятаться. — Я ещё не закончил. Этот прекрасный пергамент не имеет силы, пока я не скрепил его своей личной печатью.

Я обернулась и, заметив в его длинных пальцах до боли знакомый оттиск из гладкого чёрного обсидиана, на мгновение лишилась дара речи. Мои щёки запылали ещё ярче. — Знать бы тогда, к чему это приведёт, я бы ни за что не отдала тебе тот кусок камня...

Он носил его с собой всё это время. Постоянно. Близко к сердцу.

Каллум выслушал моё ворчание с абсолютной, невозмутимой серьёзностью, пока его пальцы уже неторопливо развязывали пояс моей юбки, спуская ткань чуть ниже. За неимением штемпельной краски он едва заметно, почти незаметно нахмурился.

У меня за спиной воцарилась долгая, томительная тишина. Каллум не шевелился. Нервное напряжение внутри меня росло, грозя разрушить последнюю ментальную защиту. Не выдержав этой пытки ожиданием, я стыдливо уткнулась лицом в его предплечье, обтянутое тяжёлой парчой, и глухо, смущённо выдохнула: — Ну и сколько ещё ты заставишь меня мёрзнуть? Поторопись.