Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3, страница 117 – Валентина Зайцева

— Поистине, в тихом омуте черти водятся, забавно!

Адриан не удостоил толпу ни единым словом. Его глаза были воспалёнными и красными, он стоял перед суровым старшим братом, выглядя совершенно потерянным, словно всё ещё отчаянно надеялся, что этот позор — лишь дурной сон, порождённый вином. Наконец, с видимым трудом, его губы дрогнули, и он с трудом выдавил из себя:

— Брат...

Лицо Маркуса Августа в этот миг представляло собой поистине неописуемое, пугающее зрелище.

Глядя сверху на застывшую спину Адриана, я почувствовала, как по телу прошла волна искреннего изумления и горького разочарования. В моей памяти Адриан всегда оставался человеком простым, благородным, пусть и упрямым в своём книжном высокомерии. Он никогда не был похож на тех, кто ищет мимолётной услады в объятиях продажных женщин. Нас словно затягивало в водоворот, где всё было глубоко неправильно, искажено до неузнаваемости.

— Какая жалость. Чей-то чистый, непорочный жених на поверку оказался обычным завсегдатаем в постели блудницы, — раздался прямо за моей спиной низкий, бархатный голос Каллума.

Он подошёл бесшумно, словно сама тёмная ночь, и его высокая, властная фигура полностью накрыла меня своей тенью, отрезая от остального мира. Я почувствовала, как по коже пробежали ледяные мурашки от этой пугающей близости. Каллум издевательски цокнул языком. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять: на его губах играет та самая — безумная, полная чистейшего яда и торжества — улыбка, от которой моё сердце сжималось в тиски предсмертного ужаса. Он упивался этой сценой, смакуя крушение чужих иллюзий.

«Ничего жалкого в этом нет», — отстранённо подумала я, упрямо глядя перед собой и заставляя внутренний голос звучать максимально твёрдо.

Моё сердце оставалось абсолютно глухим и безучастным к публичному позору Адриана Августа. Мне ведь никогда не было до него дела. Все его мнимые добродетели, книжное благородство и этот внезапный, сокрушительный крах репутации — всё это скользило мимо моего сознания, словно блёклые, далёкие тени. Моя душа была слишком истощена борьбой за выживание и спасение рода Валериусов, чтобы я могла тратить драгоценные капли сострадания на того, кто никогда по-настоящему ничего для меня не значил.

Пускай Каллум Рейн сколько угодно упивался своим ядовитым торжеством, шепча мне в затылок эти обжигающие слова — его издёвки били мимо цели. Ему не суждено было уязвить ту, чьё сердце в прошлой жизни уже было сожжён дотла.

Я чувствовала, как леденящий взгляд Каллума Рейна буквально впился в моё лицо над вуалью. Он жадно, с каким-то извращённым предвкушением ловил малейшее проявление моих чувств, выискивая в моих глазах хотя бы тень сожаления, ревности или разъедающего гнева из-за предательства Адриана.

Но моё сердце оставалось абсолютно невозмутимым, а взгляд — чистым и прозрачным, словно застывшее зимнее озеро. В нём не отразилось ни капли той обиды или мрачной тоски, на которую он так отчаянно рассчитывал. Видя это, Каллум заметно помрачнел. Язвительная насмешка, секунду назад игравшая на его губах, бесследно растаяла, уступив место глухому, леденящему раздражению. Моё хладнокровие явно пришлось ему не по вкусу.

Однако у меня совершенно не было времени беспокоиться о его уязвлённом эго или сокрушаться о позоре Адриана Августа. Всё это больше не касалось меня. Моё сердце давно остыло к былым привязанностям, и сейчас моей единственной целью было как можно скорее отыскать Элену.