Книга Убей меня, люби меня, страница 139 – Хэй Янь

Все эти дни он полностью был поглощен погоней за Мэй Линь и Плешивым. Его сердце пылало гневом от внезапного предательства, необъяснимым страхом и обидой – он не думал ни о чем другом. Когда он ворвался в постоялый двор, его эмоции, подобно снежной буре, достигли апогея, но при виде Мэй Линь вдруг полностью испарились.

Он с ужасом осознал, что натворил.

Где-то далеко шла война, здесь, в Цзинбэе, бушевала метель, а он взял семнадцать всадников из числа легендарных «крылатых тигров», наводящих ужас на врага на поле боя… и отправился на поиски одной-единственной женщины. Он потерял Муе Ломэй, поднял тревогу, перекрыл Цзинбэй, взял под контроль Ечэн…

Он просто обезумел.

Когда это осознание накрыло Мужун Цзинхэ, вокруг его беспокойного сердца поднялись неприступные стены. Разум твердил, что он совершил ошибку. Эта женщина – не та, кто должен быть рядом с ним. Ему казалось, что если он сумел завоевать ее любовь, то точно так же сможет и разрушить ее.

Ошибку нужно немедленно исправить.

Мэй Линь в замешательстве уставилась на промокшие от снега бирюзовые атласные туфли, расшитые узорами. Она не понимала, радоваться или печалиться: он ясно обозначил дистанцию между ними, но почему тогда в такую метель гнался за нею в домашних туфлях?

Она хотела протянуть руку и вытереть с них грязь, но тут зазвучал голос Мужун Цзинхэ, и едва возникшая в ее сердце надежда снова погасла.

— Ван не наказывает тебя – напротив, все еще хочет взять в жены. Но ты должна знать: ты – дочь продажной женщины. Даже став женщиной принца, ты будешь лишь наложницей. О статусе главной или второй жены даже не мечтай.

Мэй Линь подняла голову. Она впервые услышала, как кто-то открыто говорит о ее происхождении. Ей все равно, кем бы она стала – наложницей ли, женой ли, – какая разница? Но он назвал ее дочерью продажной женщины. Именно так и сказал.

Мужун Цзинхэ наблюдал за реакцией Мэй Линь из-под полуопущенных век и увидел мольбу в ее глазах. Его зрачки на мгновение расширились, но прежде чем он успел осмыслить происходящее, пальцы девушки вцепились в его халат.

Кончиком пальца другой руки Мэй Линь нацарапала на земле: «Где моя мать?»

Мужун Цзинхэ не ожидал, что ее это так беспокоит. Он сощурил глаза, с досадой отпихнул ногой ее руку, развернулся и пошел к лежанке. Откинув полы одеяния, он сел и взглянул на Мэй Линь, которая приняла прежнюю позу и умоляюще смотрела на него.

— Какое право ты имеешь спрашивать об этом своего вана? – усмехнулся он.

Мэй Линь оцепенела, заставив себя обдумать сказанное им ранее. Каждое слово ножом пронзало ее сердце, пока она повторяла про себя: «Наложница, наложница…»

Потупив взгляд, она медленно поднялась и подошла к Мужун Цзинхэ, затем посмотрела на него с улыбкой.

Она сняла с принца обувь и положила его ледяные ступни на теплую лежанку. Потом помассировала утомленные плечи и шею, позволила откинуться на свою мягкую грудь, осыпала поцелуями его лицо: щеки, губы… Она делала все, что должна делать наложница. Она… она так хотела узнать, живы ли ее родные.

Глядя, как лицо Мужун Цзинхэ смягчилось, будто он погружается в сон, Мэй Линь легонько прикусила губу и отвернулась. Неожиданно его рука взметнулась вверх, ловя слезу на ее подбородке. Она встрепенулась, поспешно вытерлась рукавом и снова с искусной кокетливой улыбкой взглянула на человека у ее груди.