Книга Убей меня, люби меня, страница 140 – Хэй Янь

Взгляд Мужун Цзинхэ был подобен грозовым тучам перед бурей. Он медленно сжал влажную ладонь, закрыл глаза. Грудь его бурно вздымалась, словно сдерживая готовое вырваться наружу раздражение. Спустя несколько мгновений он наконец отдернул руку, внезапно притянул девушку к себе в объятия и, перевернув, прижал своим весом.

— Я попрошу разузнать, – сказал он, глядя в ее спокойные покорные глаза и развязывая пояс, чтобы скользнуть ей под одежду и дотронуться до сводящей его с ума наготы.

Когда его грубые мозолистые руки коснулись обнаженного тела Мэй Линь, она невольно напряглась. Боль от первой близости навсегда осталась с ней, и последующие разы тоже не принесли облегчения. Теперь ее тело отзывалось инстинктивным страхом. Однако Мужун Цзинхэ только нежно гладил девушку, а потом удовлетворенно заключил ее в объятия и уснул.

Мэй Линь, конечно, не знала, что Мужун Цзинхэ терпеть не мог эту ее наигранную покорность, но еще больше он не хотел оставить в этой глуши следы их близости, даже если очень желал ее.

После их возвращения в Цзинбэй Цин Янь сразу же приступил к организации свадебного обряда. Благодаря предварительным приготовлениям все шло без суеты.

В это время Мужун Цзинхэ был чем-то очень занят – никто не знал чем. Юэ Цинь везде следовал за ним по пятам, так что его тоже не было видно.

Мэй Линь осталась в своих покоях, где ей прислуживала Ди Тан. Плешивый не вернулся во дворец: Мужун Цзинхэ отправил его на родину с почестями, вручив ему нефритовый амулет, некогда переданный Цин Яню через Мертвяка. Принц объяснил это так: лекарь помог ему исцелиться с помощью нефрита – стало быть, в знак признательности тоже получит нефрит.

Плешивого больше ничего не связывало с Мэй Линь, и у него не было причин оставаться с ней. Он не любил Цзинбэй и понимал, что Мэй Линь больше не сможет подпитывать ему нефрит своей ци, поэтому махнул на это рукой. На прощание он взглянул на девушку, будто хотел что-то сказать, но в итоге ушел молча.

Мэй Линь вдруг поняла, что Плешивый не может ее спасти. Если бы мог – не стал бы медлить или мучить ее ожиданием.

Глядя, как повозка лекаря растворяется в снежной пелене, Мэй Линь представляла, как ее жизнь так же медленно тает. Но девушка смотрела на это спокойно, словно сторонний наблюдатель. Возможно, она уже давно была готова к этому. Она хотела жить, но смерти вовсе не боялась.

Мужун Цзинхэ развернул коня и двинулся сквозь метель. Мэй Линь сидела перед ним – и, очнувшись от своих мыслей, обернулась и прижалась к его груди. Он накинул на нее свою соболиную шубу, укрывая от зимней стужи.

«Если доживу до следующей весны, то хорошо».

Мэй Линь ощутила тепло его тела, и в ее глазах снова вспыхнули огоньки надежды. В этот момент она почувствовала себя счастливой. Возможно, ей удастся увидеть цветы Цзинбэя во втором месяце, которые так врезались ей в память, – те бескрайние поля ярко-красных бутонов…

…ярко-красных, словно свадебный наряд невесты в ее руках. Носить такой цвет наложнице не подобает – это платье явно готовили для другой. И хотя Мэй Линь это понимала, она все же позволила Ди Тан облачить ее в этот наряд. До церемониальных поклонов оставалось всего несколько часов, а ей еще надо было сделать прическу и припудрить лицо. Возможно, свадьба с наложницей – не такое уж большое событие, и не следует слишком серьезно к нему относиться. Но девушке было неважно, станет она женой или наложницей. Свадьба случается лишь один раз, и пусть для других это просто формальность, она чувствовала иначе. Жалко только, что никого не было с ней рядом в такой важный момент жизни.