Книга Убей меня, люби меня, страница 150 – Хэй Янь

Мэй Линь сидела спиной к кровати и ощущала присутствие принца особенно остро – ее словно пожирало пламя. Спокойствие покинуло девушку, а еда застревала в горле.

Спустя какое-то время Цин Янь не выдержал, поставил на стол миску и палочки и под растерянными взглядами ужинавших обратился к принцу, который неспешно потягивал чай и отравлял всех своим взглядом:

— Я поел. – Потом он повернулся к Мэй Линь, пытаясь успокоить ее взглядом. – Когда закончите, иди отдыхать, убирать не нужно. – Поднявшись, он опять посмотрел на принца: – Господин, давайте выйдем и поговорим.

— Нам ничто не мешает поговорить здесь. – Мужун Цзинхэ сидел спокойный, как гора, и даже не шелохнулся. В глазах его читалось упрямство.

Цин Янь понимал, что разозлил господина, но допускал, что сделал это умышленно. Взглянув на Мэй Линь, которая опустила глаза и больше не улыбалась, с тех пор как появился принц, он вздохнул. Но что тут поделаешь? Цин Янь подошел к господину, заслоняя жену от его постоянных будто бы случайных взглядов.

Уголки губ принца тронула легкая насмешливая улыбка. Он, конечно, понял замысел Цин Яня, но ничего не сказал.

— С завтрашнего дня все будут есть в главном зале. Запрещаю прятаться в этих крошечных каютах. А то еще скажете, что ван плохо обходится с прислугой, – равнодушно произнес он.

Цин Янь почтительно согласился, а сам подумал: «Вы пришли сюда только ради этого? Вы, господин, слишком стараетесь».

Юэ Цинь поднял взгляд на ошарашенную Мэй Линь и растерянного Мертвяка и, не в силах сдержать свой болтливый язык, с улыбкой спросил:

— Господин хочет сказать, что мы, ваши слуги, будем трапезничать вместе с вами?

В последние дни он обучался этикету, но, выросший без семьи и должного воспитания, изначально не понимал сословных различий. Его восхищение и уважение Мужун Цзинхэ преобладали над страхом.

Цин Янь слегка нахмурил брови и только хотел одернуть парнишку за неуместность вопроса, как вдруг Мужун Цзинхэ рассмеялся.

— А почему бы и нет? Да, с завтрашнего дня вы будете трапезничать с вашим господином.

Юэ Цинь замолчал. Он украдкой заметил, как Мэй Линь плотно сжала губы, и ему стало досадно – он даже готов был дать себе пощечину, но, к сожалению, сказанного не воротишь.

Дождь не стихал, а на следующий день и вовсе полил еще сильнее.

Юэ Цинь был родом из Наньюэ. Как он сам рассказывал, в тех краях подобная погода не редкость, поэтому ливень нисколько его не смущал. Он, словно непоседливая обезьянка, целый день сновал по каютам и часто оказывался на палубе под дождем.

А вот владелец судна пребывал в мрачном настроении. Вечером им предстояло пройти отмели Литу. В тех местах и в обычные дни всегда бурлили стремительные потоки, изобилующие подводными течениями, сейчас же, во время непрерывных дождей, их опасность многократно возросла. Единственный выход – ускориться, чтобы достичь отмелей еще засветло: в дневное время вероятность благополучно миновать пороги немного выше. Путники ничем не могли помочь, так что решили не беспокоиться понапрасну.

Мэй Линь, которая всегда отличалась предусмотрительностью, пошла к владельцу судна за промасленной бумагой, чтобы завернуть свои вещи – а еще вещи Цин Яня, Юэ Циня и Мертвяка. В каждый сверток она на всякий случай положила по огниву. До вещей Мужун Цзинхэ и Муе Ломэй ей дела не было.